«На самом деле, ИГИЛ немного отличается от цивилизованной Европы и остального мира»: «Hevale» публикует полную версию интервью с российским добровольцем, воевавшим в рядах YPG против «джихадистов». На сайте FurFur оно было представлено с сокращениями.

Военные сводки из Сирии и зверства фанатиков ИГИЛ уже давно стали главной повесткой всех мировых СМИ. В конце сентября этого года, российская авиация стала наносить удары по позициям исламистов. Но для некоторых наших соотечественников, активное участие в интернациональной борьбе с Исламским Государством началось уже очень давно. Как и любой военный конфликт, эта война привлекла к себе огромное количество добровольцев и авантюристов с разных концов света. Для большинства из них, война против ИГИЛ – это священная борьба за свободу.

И есть один немаловажный момент — в этой войне принимают участие добровольцы самых разных политических взглядов. Так, войне против исламистов активно участвует Международный Батальон Свободы, который состоит из добровольцев — анархистов и коммунистов из Западной Европы, Турции и других стран. Большинство добровольцев вливаются в курдские Отряды Народной Самообороны (YPG), которые придерживаются социалистических взглядов, и которые крепко зарекомендовали себя одной из самых влиятельных сил и угроз исламистов.

Мы побеседовали с русским добровольцем, который воевал с ИГИЛ в составе ОНС. Его зовут Евгений, и до того как уехал в Сирию, работал юристом. Придерживается левых взглядов. Он стал одним из самых первых русских добровольцев, который сменив зону комфорта, взял в руки оружие и вступил на путь борьбы с новыми варварами.

русский_доброволец_в_сирии

— Привет! Расскажи немного о себе. Что сподвигло тебя сменить комфортный и безопасный образ жизни юриста, на палящее сирийское солнце и перманентный риск смерти? Как ты принял решение стать добровольцем и легко ли оно тебе далось?

Евгений: Каждый раз просят немного рассказать о себе, но я не знаю, что могу вам рассказать. Надо ведь говорить что-то, имеющее отношение к делу? Комфортный и безопасный образ жизни юриста – это очерняющий профессию миф. Черт, это реально опасная профессия: сколько раз на меня падали тяжеленные папки с документами, системный блок бил электричеством, я резался бумагой договоров, однажды попал в ДТП по дороге из суда. А в Сирии? Самое ужасное, что со мной там случалось: это дизентерия и колючки в паху. Постоянный риск смерти: это неотъемлемая часть жизни. Болезни, несчастные случаи, убийства: не стоит обольщаться, смерть рядом.

Наша культура сделала смерть маргинальной, мы вытеснили её из собственного восприятия, поставили метку табу на ней, и нацепили шутовской колпак кино и видеоигр в придачу. Большинство людей обманывает себя, думая, что что-то изменится, если они проживут пару лишних лет. Не рискуя ничем, они превратили свою жизнь в мещанское болото.

Не могу сказать, что это было какое-то особое решение: поехать в Сирию. Это обусловлено моим образом жизни и убеждениями. А история борьбы сирийских курдов против ИГИЛ, создание демократической автономии вдохновила меня и на некоторое время избавила от разочарованности в человеческом обществе. Я должен был как-то отплатить за хорошее настроение.

— Как родные и близкие отреагировали на твое участие в этой войне?

Евгений: Из родных и близких о моих планах знала, может, пара человек. Потом чуть больше. Вообще, для меня это что-то вроде работы, а о работе дома я не говорю.

— С какими сложностями ты столкнулся по пути в Сирию?  Почему ты решил воевать именно в составе Отрядов Народной Самообороны, и насколько сложно было попасть в их ряды?

Евгений: Первая сложность: на подобные мероприятия нужны деньги, а я не фанат экономии. Тем не менее, я на некоторое время притормозил с алкоголизмом и тусовочным мотовством. Это было ужасно, так как без стакана джина в руке реальность становится чересчур мерзкой.
Вторая проблема — это курды. То мой провожатый куда-то потерялся, то барзанисты границу закрыли. Но я в конце-концов добрался до Рожавы

В Сирийском Курдистане в воздухе витают правильные идеи: социал-демократия, секуляризм, феминизм, милитаризм. Впрочем, когда я туда ехал, то слабо разбирался во всех тонкостях. Прежде я интересовался возможностью присоединиться к иракским пешмерга, но тогда это было сложно. В ОНС все просто: пишешь в фейсбуке, покупаешь билет до Ирака, и в конце-концов, оказываешься там.

русский_доброволец_в_сирии

— Расскажи немного о своем быте в лагере. Как проходил твой день?

Евгений: Ну, если именно о лагере, то есть относительном тыле, то там было весьма скучно. С курдами мы контактировали не так уж сильно, тусовались в своей добровольческой компании. Курдов ужасали слова fuck, asshole и т. п., что для нас нормально. Мы не интересовались ортодоксальным социализмом, скучали по пиву и кока-коле. Кроме того, нам так часто рассказывали о крутом Оджалане и революции, что крыша могла съехать. Бонусом в нашем отряде были турецкие сталинисты, и вот это совсем ад.

Потом наш отряд уменьшился до двух добровольцев: кто-то погиб, кто-то уехал, так что мы уже общались с теми курдами, кто не изводил пропагандой. На самом деле, там прекрасные люди, лучше чем здесь. Мы ведь редко общались с гражданскими, а ОНС — добровольческая армия, так что там определенный тип людей, готовых жертвовать за убеждения или за свою семью не из-под палки.

Идеология немного портит портрет, но вот эти амебообразные нытики из офисов, инфантильные «активисты» из наших уютных стран, репостящие новости в социальных сетях, в подметки не годятся самому безумному сталинисту с калашом. Неважно, каких взглядов человек придерживается, если не готов стоять за них всеми силами. В Рожаве люди сражаются за свои идеалы, и это чертовски здорово. Лучше может быть только добровольное затворничество в хрущевке с чаем без сахара.

Быт в лагере достаточно однообразный. Два раза в сутки караул. Завтрак, обед, ужин готовили на всех по очереди. Никаких тренировок. Вечерами курды смотрели телевизор, читали книги. Мы сидели в смартфонах, тоже читали, слушали музыку, болтали о том, о сем, сами занимались зарядкой, чистили оружие. В общем, хотели на передовую.

русский_доброволец_в_сирии1

— Одна из главных особенностей YPG – женские отряды, которые принимают активное участие в боях с исламистами. Расскажи немного об этих девушках, действительно ли в отрядах равноправие?
Евгений: На самом деле, это достаточно сложный вопрос в плане «особенности». В Израиле, КНДР, а теперь и в Норвегии обязательный призыв для девушек. Может быть, есть еще какие-то страны, но сравнение с обязательным призывом некорректно, повторюсь ОНС — добровольческая армия. А на добровольной основе женщины могут служить во многих странах. Не говоря уж о различных партизанских движениях.
Полного равноправия нет, но это не связано с дискриминацией женщин. Так, женщина может командовать мужским отрядом, но мужчины женским — нет. Я был в смешанном, там могут командовать и те, и другие. Часть командиров — женщины, часть мужчины. Что я могу сказать о девушках в ОНС? Они мне понравились гораздо больше, чем те девушки, с которыми я обычно сталкиваюсь в мирной жизни. Вряд ли смогу точно и кратко передать впечатления, короче, если вы смотрели Навсикаю из долины ветров, то я сошлюсь на Миядзаки. Навсикая — это очень точный образ курдской девушки из ОНС.

— Что ты можешь рассказать о противнике, после того как столкнулся с ним лицом к лицу? Вся эта безумная медиа пропаганда ИГИЛ и ток-шоу из казней «неверных», это лишь способ устрашения или подобный ад там повсеместно поставлен на поток? Становился ли ты свидетелем этих зверств?
Евгений: Лицом к лицу мы не сталкивались. Обычно боевые действия шли на приличной дистанции, когда ведение огня из штурмовых винтовок невозможно, и перестрелка идет между пулеметчиками и снайперами. Более близкий контакт был у штурмовых групп, но я состоял в группе закрепления и обороны, либо в резервных группах при атаке. В нашей добровольческой компании в первом бою погиб Ариель — доброволец из Ирана, после чего командиры неохотно отпускали нас в самое пекло. Лицом к лицу я видел только мертвых игиловцев, и они выглядели достаточно мирно. Но это свойственно покойникам. Да видел пару пленных, но это были какие-то ополченцы, обычное мужичье из арабской деревни, поставленное под ружье ИГИЛ, с китайскими калашами.

В ИГИЛ казнят не только неверных, это также и мера наказания, применяемая к преступникам. Масс-медиа ИГИЛ демонизируют, изображая их не иначе, как толпу фанатиков, террористов и головорезов. Если бы это было так, они бы не контролировали территорию больше, чем у Асада. Все гораздо хуже, они действительно претендуют на создание государства, с функционирующей правовой системой, со всеми необходимыми социальными институтами. На самом деле, ИГИЛ немного отличается от цивилизованной Европы и остального мира. В сорок пятом французские буржуа, которые не имели никакого отношения к Сопротивлению, выбегали на улицу, избивая и унижая женщин, спавших с нацистами. В девяностых на Балканах албанцы и сербы отрезали друг-другу головы также бодро, как сейчас это делают на Ближнем Востоке. В Саудовской Аравии рубят головы, руки и ноги. То, как расправляются наркокартели в Мексике со своими жертвами, не придет в голову большинству арабов.

Мы ужасаемся тому, как ИГИЛовцы пускают пулю в голову очередной жертве, и с удовольствием поддерживаем экономику Китая, в котором приговоренных к смерти живьем разделывают на органы… ИГИЛ отчасти вообще западное явление. Я не про теории заговора: там множество выходцев из Европы и Америки. ИГИЛ страшны не как головорезы: они страшны, как социальное и политическое явление. СМИ представляет ИГИЛ как толпу «битцевских маньяков». На самом деле это очередная реинкарнация «вечного рейха». Часть политиков это понимает, поэтому и Россия, наконец, направила туда свои самолеты, и США пошли на переговоры с Ираном. Мы живем в аду, конечно, но если бы ИГИЛ удалось закрепиться, то мы бы с третьего круга переместились на четвертый.

Разумеется, живьем казней я не видел: между нами всегда была дистанция выстрела. ИГИЛ не предлагает экскурсии для ОНС и не продает билеты на шоу. Для этого есть интернет. И публичные казни: лишь часть шоу. На трофейных ноутбуках нам показывали также видео, где ИГИЛовцы раздают бесплатно еду, организуют суды. То, что американские военные называют завоеванием сердец и умов.

русский_доброволец_в_сирии

— Как ты можешь оценить военную подготовку исламистов? И какие в целом твои ощущения от боевых действий?

Евгений: Подготовка у них так себе. Есть неплохие снайперы, артиллеристы, но в массе своей бога они любят больше себя, отчего в атаку они идут в полный рост. Ходила байка, как какой-то игиловец с РПГ близко подобрался к позициям, вскочил , закричал «Аллах Акбар» и, само собой, получил очередь из пулемета, так и не успев выстрелить. Это близко к реалиям войны.
Как сказал ранее, я был в группе закрепления. Это значит, что в наши задачи входило занятие освобожденных населенных пунктов и их удержание. Обороняться всегда легче. Самое неприятное на войне – это мины. Как те, что устанавливают на земле, так и те, что прилетают из миномета. Первые, все-таки, неприятней. В общем-то, я думал будет хуже, буду молиться и тому подобное. В метро спускаться или идти на корпоратив страшнее.

— Большой ли процент среди местного населения тех, кто симпатизирует исламистам? Как в целом оно относится к курдским повстанцам?

Евгений: В Рожаве преобладает курдское население, так что курдам они симпатизировали больше. Разумеется, есть те, кто поддерживает исламистов, но большинство людей — инертная масса. Придут исламисты: отпустят бороды. Придут курды: сбреют бороды. Я мало контактировал с гражданскими.

— Недавно стало известно о гибели в Сирии русского добровольца Максима Норманна, некоторые СМИ публикуют информацию и о других русских добровольцах. Ты прибыл в Сирию одним из первых: много ли ты повстречал там русских, поддерживал ли ты с ними контакты? Какое у курдов к ним отношение?

Евгений: Русских не встречал. По словам военных, я был там первым русским, но вроде бы в ОНС были курды из СНГ. Я их не видел, но думаю, что они были. Познакомился с несколькими врачами, учившимися в Советском Союзе, и знал одного курда из ОНС, он на инженера в России учился.

Так как на тот момент я был единственным русским, могу сказать, что ко мне относились хорошо, хоть и доставали возгласами, почему я не большевик или сталинист. Спрашивали, почему Россия не бомбит ИГИЛ, почему русские к ним не едут помогать строить социализм. Я сказал, что в России давно капитализм, многие удивлялись этому.

preview_f225683802a6d9359e41860fb3cf3738

— Оправдал ли этот боевой опыт твои ожидания? Как в целом ты его оцениваешь: он позитивный или негативный?

Евгений: Мне не нравится война, хоть иногда нет выхода. В каком-то смысле я пацифист, хоть и считаю, что у любого приличного человека, как в Швейцарии, дома должна хранится штурмовая винтовка и запас патронов. Хочешь мира, готовься к войне: это правда.
Не знаю, приобрел ли я какой-то опыт боевой опыт, английский вот подтянул, много книг интересных прочитал. С одной стороны, я увидел множество хороших людей: курды, добровольцы со всего мира. Но я также видел, как они умирают. Они умирают, потому что люди заложники большой политики. Потому что большинству плевать. Нет чувства солидарности, нет сострадания, большинство людей готово помогать неимущим лишь до той поры, пока это не вредит их комфорту. Но все это я знал и раньше, в очередной раз лишь увидел подтверждение. Не люблю получать подтверждение своим мрачным идеям.

— Тебе «посчастливилось» побывать в тюрьме Иракского Курдистана. Расскажи об этом инциденте.

Евгений: Я помню твою просьбу отвечать поподробнее, но тут я все-таки ограничусь парой слов: я три раза переписывал заметку об этом инциденте, но результат меня так и не устроил. Мне не понравилось.

— Как ты считаешь, изменила ли эта война что-то в тебе?

Евгений: Едва ли. До войны я хотел запереться в квартире, чтоб никого не видеть и пить что-нибудь крепкое. Сейчас я хочу того же самого. Я нигилист, только без хорька и сабли. Ну, а еще я похудел там, в Сирии, и постарел немного. А так, ничего особого, когда я был волонтером на тушении пожаров в 2010, это меня впечатлило гораздо больше. Деревья мне всегда казались милее людей.

Сокращенная версия интервью: http://www.furfur.me/furfur/changes/changes/215351-intervyu-russkogo-dobrovoltsa-protiv-igil