Яннис Василис Яйлалы (Yannis Vasilis Yaylalı) воспитывался как гордый турок-националист. Исходя из своего фашистского прошлого, он вступил в армию в 1990-е годы, в то время когда Турция вела самую жестокую военную кампанию против курдского населения. Яннис стремился «идти на восток и бороться с курдами». Спустя всего несколько месяцев пребывания в армии, он был взят в плен партизанами РПК и провел два года в плену. Этот жизненный опыт совершенно преобразил Янниса. Сейчас он живет в Робоски в северном Курдистане (в пределах юго-востока Турции), и является активистом курдского движения. Он также принимает участие в движении отказников совести, которое оказывает поддержку людям, отказавшимся от принудительной службы в турецкой армии. В январе 2016 года он был приговорен к семи месяцам тюрьмы за то, что «внушал людям отвращение к военной службе». Мы встретились с Яннисом в Робоски в июле 2015 года, и взяли у него интервью.

Можете ли вы рассказать нам, где вы выросли?

Я родился в 1974 году, и мое имя при рождении было Ибрагим Яйлалы. Я вырос в регионе Черного моря Турции в Бафре, в провинции Самсун. Бафра была разделена на две части. Запад был фашистским а, восток – социалистическим. Я родился среди фашистов. Взрослые вступали в драки с полицией и становились героями для нас. Повсюду вокруг меня была Партия националистического действия (MHP). В те времена, на телевидении постоянно показывали западные фильмы. В этих фильмах коренные американцы показывались плохими,а ковбои хорошими. Когда мы играли в детские игры на улице, злодеями всегда были социалисты или коренные американцы. Никто не хотел быть ими в игре. Только слабые играли их. Сейчас понимаю, что я следовал за неправильными героями в те дни. Я вырос с плохими мыслями.

Демонстрация турецких националистов

Каково было ваше школьное обучение?

В школе у нас были уроки военного дела. Мои друзья-фашисты любили военные уроки, но дети-социалисты не хотели в это время находиться в классе. Офицеры обучали нас владеть оружием, и мы учились маршировать как солдаты. В школе каждый день мы были должны повторять: «Я турок. Я горжусь быть турком». Мы пели национальный гимн по понедельникам и пятницам. Нам говорили в школе, на радио и ТВ, писалось в школьных книгах, что армяне, курды, греки были плохими людьми.

Каждое лето в течение школьных каникул я ходил изучать Коран. Я хотел больше узнать о своем греческом происхождении, но я изучал все, что касалось турков, и мне говорили : «Ты турок».

В Турции, каждый человек должен пройти обязательную военную службу. Можете ли вы рассказать о вашей службе в армии?

Я начал свою службу в 1994 году в Испарте в школе для горного спецназа. После учебы я должен был отправиться на Кипр, но я сказал: «Мы прошли весь этот путь для того, чтобы убежать на Кипр? Я хочу отправиться на восток – сражаться с курдами, воевать с террористами и защищать нашу страну». Так я отправился в Мардин. Партизаны РПК атаковали наш автобус на дороге, но мы не пострадали. Они просто хотели нас напугать.

В 90-е годы правительство, состоящее из политиков-расистов, играло в самую грязную игру. JITEM1 была законной организацией, но она занималась незаконными вещами, убивая и похищая людей, особенно в Курдистане. Даже сегодня люди пугаются, когда слышат от кого-то слово «JITEM».

В армии я был стрелком-пулеметчиком. У меня был пулемет MG3. Я даже был награжден за стрельбу. Мне повезло, в том смысле, что в конце концов у меня не было возможности убить человека. Я тренировался в течение двух месяцев, а потом отправился в горы Габар в провинции Ширнак, Курдистан.

YJA-Star_

Что вы там делали?

Мы оказывали давление на курдских крестьян, чтобы те не помогали партизанам из РПК. Мы не позволяли им собирать урожай с их полей. Мы ограничивали их еду, потому что они могли отдать излишек еды партизанам. Мы так же хотели, чтобы крестьяне голодали. Даже несмотря на то, что мы были в ближайших деревнях, мы продолжали обвинять местных жителей в помощи партизанам. Мы пытали и избивали людей. Даже когда там не было партизан, мы продолжали давить на крестьян, чтобы они стали сельскими стражами.

Можете ли вы рассказать нам о роли сельских стражей?

В разных местах сельские стражи действовали по-разному. В некоторых районах они делали мало, в других – они сражались бок о бок с армией против партизан РПК. Было два типа сельских стражей: первые были силой вынуждены заниматься этим, вторые – добровольцами. Некоторые сельские стражи пользовались своей властью и оружием для убийства людей. Многие сельские стражи занимали и забирали народную землю, как это было в Джизре. Всем сельским стражам было дано оружие.

Yannis Vasilis Yaylalı

Сельские стражи не имели медицинской страховки или пенсии. В деревнях подобных той, в которой я сейчас живу, сельские стражи не используют свое оружие кроме как на праздниках. Когда я вижу здесь сельских стражей, которые были вынуждены силой занять эту роль, я могу понять их.

Были ли вы вовлечены в сжигание деревень? [Тысячи курдских деревень были сожжены или стерты с карты военными в 1990-е годы]

«Да. Население двух деревень бежало, и эти деревни были сожжены военными. Но жители одной деревни сказали: «что бы вы ни делали, мы не уйдем.» Мы избивали этих людей, пока они не были вынуждены покинуть свои дома. Еще один военный отряд прибыл после нас и сжег деревню.

За пару дней, прежде чем мы принудили население одной деревни уйти, мы отправились туда за едой. Старый курдский крестьянин дал нам мед, миндаль и шерстяные носки, и он не хотел брать деньги за них. Мы заставили его взять деньги.

Kurdistan Workers' Party (PKK) fighters arrive in the northern Iraqi city of Dohuk on May 14, 2013, after leaving Turkey as part of a peace drive with Ankara. The PKK has fought a 29-year nationalist campaign against Ankara in which some 45,000 people have died, but is now withdrawing its fighters from Turkey as part of a push for peace with the Turkish authorities. AFP PHOTO/SAFIN HAMED        (Photo credit should read SAFIN HAMED/AFP/Getty Images)

AFP PHOTO/SAFIN HAMED (Photo credit should read SAFIN HAMED/AFP/Getty Images)

Когда мы отправились жечь деревню, я искал этого человека. Я беспокоился за него. Я не мог его найти. Когда обстановка стала тише, я пошел искать в его дом, но не смог найти его. Я был потрясен. Старший офицер подошел и похлопал меня, отправив меня к моему отряду. Нам не разрешалось общение с жителями, потому что они были хорошими людьми, а правительство и военные не хотели, чтобы мы узнали это.

Я слышал много историй о замученных мирных жителях, о расчленении их тел, но сам не видел этого.

Военные делали расистские замечания в отношении курдского народа и партизан, тем самым промывая нам мозги. Они не разделяли партизан и гражданских лиц. Они говорили, что гражданские были такими же, как партизаны. Им необходимо было промыть мозги нам, чтобы мы не задавали каких-либо вопросов.

Как поступали военные с пойманными партизанами?

На моих глазах военные сбросили с вертолета партизана, и он погиб. Они отрезали уши партизанам. Я видел парня из MHP с ожерельем, сделанным из партизанских ушей. Я вырос расистом, но я задумался: «Что мы делаем?».

Когда вы были в армии, вы были захвачены партизанами. Можете ли вы объяснить, как это произошло?

«В сентябре, через пять или шесть месяцев после того, как я начал службу в армии, я был взят в плен партизанами РПК, здесь рядом, примерно 30-40 км. До этого, тридцать или сорок наших солдат были убиты партизанами во время военной операции против РПК. Мы были посланы на помощь. Мы пошли на трехдневную операцию к горе под названием Кале Мехмет, для того чтобы выбить партизан оттуда. 500 солдат искали их в течение двух дней. Сельские стражи сообщили нам, что там были партизаны на одном участке, но в действительности мы не верили им. Была отправлена небольшая группа – двадцать пять или двадцать шесть человек. Мы поднялись на вершину холма, чтобы подготовиться к небольшому бою, используя мешки с песком. Было темно, и шел дождь.

2-pkk-women-fighters

Около 6 или 7 вечера мы услышали, что над нами свистят пули. Это стреляли партизаны, но не прямо в нас – они хотели просто прогнать нас. Партизаны не хотел убивать солдат, потому что из их похорон могли сделать большое событие в городе и прославить убитых. Это бы разожгло национализм.

Я получил пулю чуть выше колена. Я побежал и упал в темноте вместе с моим рюкзаком. Я упал в обморок на берегу реки и лежал там в течение нескольких часов. Я не мог встать, а другая моя нога была травмирована.

Рано утром я пересек реку и пополз, чтобы попытаться достичь сгоревшего села. Я терял кровь и нуждался в пище. Я использовал футболку, чтобы перевязать ногу. Я ел маргарин, который был оставлен в сгоревшей деревне и думал, что умру, зная, что вокруг меня партизаны. Мне говорили, что они не берут пленных живыми. «Они снимут с вас кожу живьем! Не сдавайтесь в плен». Я держал наготове одну гранату для партизан и одну, чтоб убить себя. Я затаился в доме. И тут почувствовал, как кто-то потянулся к моей руке с гранатой, но это был котенок, который также искал еду.

русский_доброволец_в_сирии

Я покинул сожженную деревню и забрался в маленькую пещеру. На второй день, пока я спал в пещеру пришла партизанка. Она собирала дрова. Она встряхнула меня, пытаясь разбудить. Это был первый раз, когда я вживую увидел партизанку. Я часто видел мертвых партизанок. Я хотел бросить ручную гранату, но не смог дотянуться до нее. Она позвала других партизан, и они пришли в пещеру. Они сказали мне, чтобы я расслабился, и забрали у меня гранаты. Они сказали: «Мы курды, и мы из ARGK [ныне HPG — вооруженного крыла РПК]. Ты военнопленный». Я ждал смерти, и представлял как они убивают меня.

Они подняли меня и помогли идти. Они привели меня в небольшой лагерь. Партизаны готовили муку, разбавив ее водой на берегу реки. Они зажги огонь, но никто не мог их увидеть. Шериф Гоы (Şerif Goyi) пришел и сказал мне: «Ты военнопленный, и мы следуем Женевской конвенции». В 1994 году РПК стали руководствоваться Женевской конвенцией, а год спустя они подписали ее официально.

Шериф Гоы сказал: «Когда ситуация улучшится, мы поможем тебе покинуть страну, и, возможно, ты сможешь поехать в Европу». В Турции, солдата попавшего в плен РПК, считают слабаком и он не может получить какой-либо помощи от правительства.

Партизаны передали по радио: «Мы захватили Ибрагима», так чтоб турецкие солдаты могли это услышать. Это было сделано для того, чтобы военные знали, что я не сбежал.

Yannis Vasilis Yaylalı2

Пару дней спустя на муле я был доставлен в лагерь. Там был мертвый партизан, завернутый в одеяло, его тело перевозилось на другом муле. Когда мы шли в партизанской лагерь, недалеко от границы — между Робоски и Улудере — мы обнаружили, что военные начали бомбежку. Партизаны были довольно спокойными, но я запаниковал. Мы пересекли границу на юге Курдистана [иракский Курдистан] и достигли партизанского лагеря.

Когда мы приехали, они посадили меня в пещеру размером с комнату. Я мог немного прогуливаться снаружи, но не далеко. Они хотели проверить, был ли я профессиональны солдатом или срочником. Пришел Мустафа Карасу и сказал мне: «Ты не профессиональный солдат». Он рассказал мне об РПК, почему они защищают себя, он объяснял, что турецкое государство колонизирует курдские земли и ассимилирует курдов.

Во время моей первой недели в лагере, Красный Крест пришел и проверил мою ногу. Они написали репортаж и я написал письмо своей семье. Письмо было доставлено моей семье несколько месяцев спустя, но они не верили, что оно было от меня. В письме я попросил их не беспокоится за меня, но они думали, что это не в моем характере, т.к. я вырос в фашистском, агрессивном городе. Я позвонил моей семье несколько месяцев спустя, но они до сих пор не верили, что я был взят в плен. Нас отправили на войну, но никто не мог подумать, что мы можем попасть в плен. Они думали, что я был все еще на операции в горах.

zagros

В армии я постоянно был свидетелем насилия по отношению к людям. Я видел, как военные разрубали тело партизана на куски. Меня рвало, а они говорили: «Разве ты не турок? Разве ты не мужчина?». Все было основано на насилии.

Когда я был взят в плен, я сравнил различные модели поведения. Мы всегда говорили, что РПК были очень жестокими террористами. Теперь я увидел, что партизаны говорили вежливо и все слушали друг друга. Когда я впервые стал солдатом, военные были героями для меня. Но когда я прибыл на турецкую военную базу – ко мне относились как к животному. Я думал, что это касается лишь меня и офицеров. Но с другой стороны, когда я был в партизанском лагере, партизаны были вежливы; они слушали.

Когда я только начал службу в турецкой армии, старшие солдаты требовали от меня стирать их нижнее белье. Я всегда спорил с ними. Партизаны были их прямой противоположностью. Партизаны никогда не говорили мне прочитай то или сделай это. Они даже сказали, что я могу повесить турецкий флаг, если у меня есть такое желание. Я наблюдал за их социальной жизнью и сравнение между армией и партизанами помогли мне измениться. В течение 20 лет моей жизни я был окружен насилием.

После двух месяцев, мне сказали, что для меня будет психологически нехорошо оставаться в одиночестве. Они сказали мне, что я могу перейти в другой лагерь, где есть другой плененный солдат, который потерял свой глаз. Его звали Мустафа Езюлкер (Mustafa Özülker), и я присоединился к этой группе. Между мной и партизанами были политические дискуссии. В течение восьми месяцев я оставался во втором лагере. Я всегда говорил о кемализме и Ататюрке, и партизаны терпеливо слушали меня. Я хотел навязать им свои фашистские взгляды, и хотел, чтобы они изменили свое мнение. Я защищал Ататюрка и идеологию государства.

yps

Как-то в лагере была зачитана статья в турецкой газете, автор обвинял меня в добровольном переходе к партизанам – я не был взят в плен. В газете говорилось, что я имел связь с РПК до своего пленения.
В декабре 1996 года, через два года и три месяцев плена, я был освобожден. Я заявил, что я не хочу возвращаться в Турцию. В те дни действовало соглашение о прекращении огня. Но высокий командир РПК сказал мне, что будет полезно если я пойду. Если выступит турецкий солдат, то это может увеличить осознание насилия государства в отношении курдского народа. Красный Крест написал репортаж обо мне».

Что произошло, когда вы были освобождены?

После того как меня освободили из плена я был арестован. Семь других солдат также были захвачены в плен, но большинство из них не меняли своих расистских взглядов, кроме Мустафы, который был захвачен со мной – он изменил свою точку зрения. Остальные солдаты сообщили обо мне, о том, как я положительно отзывался об РПК.

В течение трех с половиной месяцев меня пытали в военной тюрьме. Они использовали воду под давлением. Они посадили меня в большую бочку полную воды. Посадив меня в воду, они могли бить меня и на моей коже не оставалось следов. Военные тюрьмы хуже, чем другие тюрьмы в Турции. Охранники спали в той же комнате, что и я. От десяти до пятнадцати человек спали в одной комнате.

YPS

Мое дело было доставлено в Верховный суд три с половиной месяца спустя. Из-за доклада Красного Креста, они не могли делать со мной все что угодно. Они надеялись судить меня за участие в террористической организации. Однако, в докладе Красного Креста сказано, что я был взят в плен партизанами. Партизаны также подтвердили, что я был взят в плен. Мой случай был первым в своем роде в Турции, поэтому они не знали, что делать.

Суд решил, что я должен быть освобожден, но они держали меня три с половиной недели в комнате, прикрепленной к тюрьме военного комплекса.

Я был в турецкой армии в течение пяти или шести месяцев, и я провел около двух лет в плену у партизан, так что я должен был быть освобожден от военной службы. Но они заставили меня дослуживать восемнадцать месяцев в турецкой армии. Это было так, словно я опять был в тюрьме.

Я не хотел снова идти в армию. Они взяли меня в Мардин, где располагалась моя первая база. Я просил их не брать меня туда. Они отвели меня в подвал, в комнату пыток, и я увидел кровь на земле. Они подвесили меня за руки к трубам и так я провисел до утра. Позже они надели на меня наручники и отвезли на военную базу Сиирт. Затем они послали меня к солдатам, давшим показании против меня. Я отказался брать оружие. Высокий офицер пригрозил, что он может убить меня. Другие офицеры пришли и сказали мне начинать тренировки. Я сказал – нет.

rabkor.ru_2015-05-02_09-30-33-1200x900


Куда вы отправились после того, как военные выпустили вас?

«После того, как я вернулся в свой родной город Бафра, полиция предупредила соседей и местных фашистов быть внимательными со мной, они сказали им следить за мной, т.к. я был членом террористической организации. Полиция приходила в мой дом с многочисленными обысками. У меня были книги Оджалана и полиция забрала их. Я помню, мой отец доказал, что книги Оджалана не были запрещены и поэтому их вернули.

Мои родители рассказали мне, что когда я пропал, они спрашивали военных о моем местонахождении. Военные говорили, что у них не было никого с моим именем. Один родственник-офицер, сказал моему отцу – пойти и спросить в Главном штабе. Мой отец поехал в Главный штаб в Анкаре. Военные сказали: «Ты грек, а греки и армяне помогают РПК, так что не ищите своего сына». Это был первый раз, когда мой отец понял, что он был понтийский грек. Моего деда звали Константин».

Партизаны РПК (HPG)

И вы изменили свое имя с Ибрагима на Янниса?

Журналисты, приехавшие в партизанской лагерь сказали мне, что я грек, потому что они были в курсе новостей и это было сообщено в прессе. Именно поэтому я изменил свое имя. В прошлом году я изменил свое имя в городе Урфа, когда мы были в путешествии на границе с Кобани. Я убил Ибрагима, когда я был в Урфе.

Пребывание в плену действительно изменило вас?

Один из друзей в Бафре сказал мне: «Ты не мог так измениться? Мы вместе били курдов. Как ты мог измениться?». Они не могут поверить в то, что я изменился. Они говорят, что РПК промыло мне мозги.
Всякий кто увидит реальную РПК и не изменит свое мнение, такой человек внутри – камень.

Источник : https://corporatewatch.org/news/2016/may/16/fascist-anti-militarist-interview-turkish-ex-soldier
Перевод М. Лебского и Е.Назаровой