В июле 2017 года публицист Марлен Инсаров опубликовал в «Нова iскре» весьма пространную статью «Курдская революция: мифы и реальность». Текст призван, хотя и с некоторыми оговорками, развенчать представления о Рабочей партии Курдистана как об одной из наиболее прогрессивных революционных сил современности, воплощающей идеи радикальных левых о прямой демократии и коллективистской экономике в реальность.

Взяться за комментарий к этой статье меня подвигли несколько человек, чьим мнением я дорожу, и  которые обратились за пояснениями после публикации М. Инсарова.

Для начала хочу сказать пару слов о структуре статьи. Половину гигантского текста, который 12-м шрифтом занимает 99 страниц А4, составляет исторический экскурс в историю курдской политики и курдских повстанческих движений. Также на протяжении всей статьи автор использует объёмные цитаты либо из работ исследователей проблемы, либо из источников по теме. Если же вычленить критические тезисы автора по существу деятельности РПК, то их наберётся не так много. На ключевых из них мы остановимся подробнее чуть ниже.

Нельзя не коснуться авторской стилистики. Сам Марлен Инсаров называет свою статью «работой», однако активное использование брани и выражений типа «холуй реакции Оджалан», «бегающий как борзая», «лизать пятки врагу» и проч. – рискуют перевести статью скорее в разряд злопыхательских пасквилей.

К достоинствам текста можно отнести критику иллюзий об «исконно свободолюбивом» характере курдского социума, а также богатую и интересную библиографию исследователей, изученных автором статьи.

Однако изучение политических зигзагов курдских феодалов и вождей прошлого привело М. Инсарова к совершенно обескураживающему выводу: «Предательство было частью мира, в котором жили курды, и склонность курдов к предательству вошла у соседних народов в поговорку». По мнению М. Инсарова, без максимы «целуй руку, которую не можешь отрубить» и знания «склонности курдов к предательству», нельзя понять и их современную политику.

Во-первых, вопрос о «склонности к предательству» — поистине риторический. Не касается ли он психологической природы человека как такового? Также хотелось бы напомнить Марлену Инсарову, что политические измены и интриги характерны для истории человечества всех регионов. Также характерны для них и смены политического курса. Если иллюстрировать это на примере близкой автору разбираемой статьи украинской почвы, то навскидку припоминаются метания казацких гетманов XVII-XVIII веков, а также извилистый политический путь руководителей и идеологов батальона «Нахтигаль» немецкой армии, которые затем вступили в борьбу со своими вчерашними союзниками во главе Украинской повстанческой армии. Свидетельствуют ли эти эпизоды, например, о «склонности к предательству» людей какой-либо национальности мы предоставим решить самому Марлену Инсарову. Сам я лишь хотел бы отметить, что истории из жизни курдских ага и шейхов не позволяют возвести что-либо в черту национального характера и огульно перенести это как некую закономерность на деятельность РПК.

Что касается конкретной критики М. Инсаровым движения РПК по существу, то, на мой взгляд, в ней можно выделить четыре наиболее существенных блока. Попробуем продвинуться по ним по мере возрастания значимости:

I. «Скажи, а почему ты вместе с танком не сгорел?»

Поведение лидера РПК Абдуллы Оджалана после его ареста М. Инсаров трактует как предательство. Поводом к этому автору дали резкая смена курса лидера партии и его заявление, что РПК борется не за независимое государство, а за автономию, а также его распоряжение некоторым видным членам организации вернуться в Турцию.

Поведение Абдуллы Оджалана на начальном этапе судебного процесса явно непоследовательно. Стоит признать ошибкой, как возвращение ряда партийцев, что автоматически означало для них длительный тюремный срок, так и наскоро организованный по призыву Абдуллы Оджалана вывод партизанских частей РПК из Северного Курдистана на иракскую сторону границы – в ходе него турецкая армия сумела нанести партизанам тяжёлые потери. Однако Абдулла Оджалан не призвал своих сторонников сдаться и прекратить борьбу и не содействовал турецким репрессивным органам в преследовании своих однопартийцев. Не прекратил он и личного сопротивления турецкому государству как узник, на уровне идей и политических призывов. Больше того, созданная им концепция «демократической автономии» позволила, как стало ясно позднее, курдскому революционному движению сильно укрепить свои позиции и расширить влияние.  Предательством, на мой взгляд, является прямое сотрудничество с врагом против своих товарищей. Этого в поведении Абдуллы Оджалана на судебном процессе нет.

Таким образом, обвинение Марлена Инсарова в «предательстве Оджалана», по сути – лишь эмоциональный выпад и попытка навесить клеймо (да ещё и самое тяжкое!), на мой взгляд, не подкреплённые реальными основаниями.

Отметим, что Марлен Инсаров щедро приводит исторические аналогии с героическим и прямолинейным поведением многих революционеров прошлого на судебных процессах, представляя их – как  антитезу поведению А. Оджалана. Здесь мы вновь, как и в случае со «склонностью курдов к предательству» видим спекулятивный способ аргументирования. Геройское и наступательное поведение на суде, безусловно, заслуживает большого уважения, но так же правда и в том, что это не единственный допустимый способ, а приверженность более хитрой линии защиты – не зачисляет человека в разряд предателей. Позиция Марлена Инсарова является здесь чисто моралистской и может быть проиллюстрирована цитатой из гротескной песни Егора Летова: «Скажи, а почему ты вместе с танком не сгорел»? Это особенно любопытно читать от «материалиста» Марлена Инсарова, который в других частях своей статьи обрушивается на А. Оджалана за «трёп о совести» — то есть апелляцию к этическим основам организации общества.

II В угоду шейхам

Большего внимания заслуживают претензии Марлена Инсарова к самой концепции «демократического конфедерализма» — идеологии современного курдского революционного движения – поскольку эти вопросы затрагивают суть происходящего, а не личность Абдуллы Оджалана.

Марлен Инсаров выдвигает тезис о том, что «практические предложения новой РПК 21 века были обусловлены, в первую очередь, поисками союза с исламской буржуазией», которую политически олицетворяют правящий в Турции Реджеп Тайип Эрдоган и его партия ПСР. То есть, по мнению автора, идея курдской автономии формально в составе Турции должна была угодить респектабельным исламистам, для которых «религиозное единство» братьев в Исламе является более важной основой собственного экономико-политического господства, чем национальная монолитность.

Своё мнение М. Инсаров подкрепляет ссылками на работы курдоведа К. В. Вертяева, написанные им в период, предшествующий новому витку вооружённого противостояния РПК с правящим режимом Эрдогана. В пользу данного мнения как будто бы говорят и обращения А. Оджалана и РПК к исламскому сообществу. Так, Абдулла Оджалан пишет: «Темы интернационализма, свободы и равенства в общине уммы звучали не слабее, а гораздо сильнее и более систематически, чем такие же темы интернационализма, свободы и равенства в социалистическом обществе» (Оджалан Абдулла. Курдская проблема и решение модели демократической нации. С. 127). Не лишним будет вспомнить и проведение сторонниками А. Оджалана «Демократического исламского конгресса» в 2014 году.

Идею о том, что Абдулла Оджалан скрыто стремится сблизиться с исламской буржуазией К. В. Вертяев выдвигал как гипотезу, а М. Инсаров интерпретировал уже как доказанный факт. Однако эту гипотезу очень быстро опроверг сам ход событий. В течение всех 15 лет, что умеренные исламисты удерживают политическое господство в Турции РПК и близкие к ней силы вели с ними ожесточённую политическую борьбу. Разумеется, имели место и перемирия и переговоры, в ходе которых политическая борьба не прекращалась. Домыслы о попытках сделки между близкой к РПК «Демократической партией народов» (HDP) и правящей исламистской ПСР – так и остались слухами. Последнее перемирие, объявленное Абдуллой Оджаланом 21 марта 2013 года, продлилось немногим более двух лет – и ещё до его окончания курдские силы обвинили ПСР и Эрдогана в пособничестве ИГИЛ.

Таким образом, те причины, по которым Абдулла Оджалан и РПК приняли решение сменить курс с борьбы за национальное государство на достижение широкой автономии, выглядят в точности такими, какими их описывают сами идеологи партии: «Альтернативный вариант для жителей региона состоит в том, чтобы организовать свою жизнь с помощью коммун, демократично и вне государственных структур. Расширявшееся государство на протяжении веков разлагало общество; в качестве альтернативы мы должны усиливать общество и ослаблять государство» (Джамиль Байик, сопредседатель Союза общин Курдистана, Как Ближнему Востоку преодолеть хаос?//Курдистан: реальная демократия в условиях войны и блокады. С.15). Что касается апелляции к революционным элементам в исламском вероучении – то гораздо вероятнее любых конспирологических догадок здесь выглядит простое стремление РПК найти поддержку у верующих мусульман, чья доля очень велика среди трудящихся слоёв курдского и других народов региона.

III РПК и государство: за или против

Марлен Инсаров утверждает, что идеология демократического конфедерализма, которую развивает и реализует РПК, на самом деле, не критикует «государство вообще». В подкрепление своих слов автор приводит цитаты из «Дорожной карты» Абдуллы Оджалана, где тот пишет о возможностях сосуществования государства и «демократической автономии».

Здесь М. Инсаров довольно метко определил основное отличие демократического конфедерализма от анархизма (хотелось бы только напомнить автору, что никто не отождествлял РПК с анархизмом на 100%). Действительно, если анархисты выступают за максимально быстрый слом всякого государства, то сторонники идеологии Оджалана считают, что нужно выводить из-под его влияния всё новые территории и постепенно сжимать сферу влияния государственных органов, как выразился в беседе со мной один из участников движения в городе Сулеймания.

Однако, – и это принципиальный момент, который водораздельным хребтом отделяет и анархистов, и РПК от большевизма – это движение не стремится создать «своё» государство. Мирное взаимодействие с чуждым государством понимается как один из способов расширить сферу негосударственного бытия – прямой демократии и коммунальной экономики.

И, разумеется, Абдулла Оджалан критикует именно, что «государство вообще». Приведём лишь несколько его кратких цитат: «Национальное государство, индустриализм и капитализм путём эксплуатации подвели природу и общество Ближнего и Среднего Востока едва ли не к пропасти полного самоуничтожения»; «Очень важно выступить против системы современного капитализма, в первую очередь, с анархистской, а также феминистской и экологической критикой». Больше того, А. Оджалан критикует принцип власти как таковой: «Власть – это раковая опухоль, проникшая в тело общества».

Желающих глубже и подробнее понять отношение Абдуллы Оджалана к государству мы можем отправить к разделу «Концептуальные и теоретические рамки» книги А. Оджалана «Курдская проблема и решение модели демократической нации». Однако уже по приведённым цитатам ясно, что лидер РПК считает государство врагом, с которым нужно бороться.

Лаконично и ёмко отношение курдского движения к государству выразил один из его лидеров Джамиль Байик, уже упоминавшийся выше: «Для этой революции стало принципиальной задачей создать гуманную социальную реальность с помощью народного самоуправления и самоорганизованной жизни в рамках системы, которую мы называем «демократическая автономия». Автономия существует независимо от государств, которые прочертили свои границы через населённые территории. Если государство способно уважать разнообразие, формирующее общество, и допускать свободу мнений, то демократическая автономия может быть реализована во взаимодействии с ним; если же государство ущемляет общественные права, как это происходит сейчас, то общество будет утверждать себя самостоятельно» (Как Ближнему Востоку преодолеть хаос? С. 18).

Эта же цитата может служить ответом на утверждение М. Инсарова, что «из руководящей группы РПК о «безгосударственном обществе» как цели борьбы РПК говорит только Дилар Дирик» (отдельный вопрос, почему М. Инсаров вписал её в «руководящую группу»).

Позицию РПК в отношении государства с радикальных анархистских позиций можно критиковать как слишком умеренную и недостаточно оптимистическую в отношении возможности одержать над государством полную победу. Однако, как мы увидим в следующем параграфе, антигосударственная практика РПК значительно радикальнее, чем деяния всех критиков, вместе взятых. А, как известно, практика является мерилом всякой теории.

IV «Централизованная структура» Рожавы

«Производительные силы не созрели для перехода к самоуправленческому социализму, и именно поэтому во всех предыдущих революциях, несмотря на намерения их участников и вождей, самоуправление оказывалось лишь преходящим эпизодом», — мрачно пророчит Марлен Инсаров. Не вижу большого смысла вдаваться в детали догматов, исповедуемых автором. Не думаю, что кто-либо на этой земле в состоянии «научно» определить, почему тот или иной уровень развития производительных сил не достаточен для общества равенства и самоуправления, а главное, какой же уровень развития, наконец, подойдёт. На самом деле нет никаких оснований утверждать, что уровень развития производительных сил как-либо коррелирует со степенью социально-экономической справедливости в том или ином обществе.

«Уличить» за недостатки и напророчить поражение можно любому революционному движению, — было бы желание, — и подобный профессиональный пессимизм не нов в левой среде. Среди левых подобные голоса раздаются едва ли не с первых революций с социалистическими элементами. То же можно сказать и об оценке М. Инсаровым РПК как «буржуазно-демократического движения» — это лишь ещё одно выражение из карманного словарика определённой догматической группы.

Оставляя в стороне догматику о производительных силах и пуризм в отношении «сотрудничества с США», рассмотрим конкретные претензии М. Инсарова к социальному строю Федерации Северной Сирии. В итоге чёткая и тяжёлая критика автора в отношении Рожавы сводится к тому, что по мнению М. Инсарова, обществом региона руководит «стоящая над ним централизованная структура, решающая вопросы общей политики страны».

Так ли это, мы можем выяснить, обратившись к свидетельствам очевидцев. Курдский активист Эркан Айбога, неоднократно посещавший Рожаву, так описывает процесс принятия нового Общественного договора Федерации Северной Сирии в 2016 году:

«Все слои общества включились в подготовку Общественного Договора. Исключение составил Курдский Национальный Совет (ENKS) — блок 7 партий правого толка, который уже отказался от участия в ДАА. Даже уроженцы Рожавы и Сирии, живущие за границей, подавали свои предложения. “С апреля до конца июля комиссия работала без остановки в Дерике (Аль-Маликия), сводя воедино все предложения. Проект TEV-DEM оказался наиболее дальновидным”, утверждает со-председательница Федерации Хедие Юсиф. (…)

После окончательного обсуждения в комитетах, в июле 2016 года, проект был представлен на суд общества. Организации всех уровней были призваны обсудить проект со своими членами и подать встречные предложения. “TEV-DEM на этом этапе провело сотни собраний в районах и деревнях трёх кантонов. Эти собрания не были формальностью, их участники подавали дельные, детально проработанные предложения, включавшиеся в проект. Кроме того, до сентября 2016 года проект был открыт для предложений от творческой и академической интеллигенции.”

(http://hevale.nihilist.li/2017/07/demokrat_federaciya)

Является ли принятие ключевого общественного документа «делом местного масштаба» и насколько такой процесс выработки решения согласуется с идеей о «централизованной структуре» — предоставлю судить читателю.

Для людей, хотя бы вскользь изучавших устройство системы управления Рожавы, не секрет, что там действует четырёхуровневая система народного самоуправления через советы: «В основании – коммуны, организованные по улицам проживания в городах и селениях. Над ними — народные советы на трех разных уровнях. Каждый из нижних уровней представлен на последующем более высоком уровне своими координаторами. На всех уровнях имеется девять комиссий, покрывающих такие области как защита, проблемы женщин, гражданское общество, дипломатия / политика, экономика, образование и здоровье. Эта система эффективно разделила власть между сотнями тысяч человек. Народ стал управлять собой и принимать решения в отношении своей жизни,» — рассказывает Эркан Айбога автор книги «Курдистан: реальная демократия в условиях войны и блокады».

Политическая структура Рожавы и ей наследницы — Федерации Северной Сирии — неоднородна. Помимо народных советов были созданы «парламент», «законодательный совет» и «министерства», которые делят управление с народными советами. Однако министерства обязаны согласовывать свои решения с советами, а в законодательном совете 40% мест зарезервировано за представителями TEV-DEM — то есть делегатами советов «высших» уровней ( http://hevale.nihilist.li/2017/09/kak-rabotaet-demokratiya-rozhavy).

Таким образом, Рожаву, хотя и трудно назвать 100% прямой демократией, нельзя, на мой взгляд, также и считать «управляемым централизованной структурой» квазигосударством. Отметим, что этот общественная структура была создана усилиями сторонников «демократического конфедерализма», которую мы обсуждали в предыдущем параграфе. Эта идея, выработанная Абдуллой Оджаланом, при всех своих противоречиях и неоднозначных обстоятельствах рождения, является сегодня двигателем самого радикального реального революционного проекта на Ближнем Востоке.

Заключение

На мой взгляд, написанное выше свидетельствует о том, что фактическое обесценивание М. Инсаровым значимости и смысла курдской революции является, по большей части, необоснованным.

Марлен Инсаров, который любит заниматься любительским психоанализом и приходить к заключениям, что поддержка рожавской революции  — лишь «компенсация своего убожества» нынешними анархистами, вероятно, должен быть готов к тому, чтобы и самому подвергнуться анализу с точки зрения мотивов и причин своих умозаключений. Автор, например, написал целую (кстати, весьма любопытную) книгу, ставящую целью показать Украинскую повстанческую армию чуть ли не революционно-социалистической организацией («Мы украинские революционеры и повстанцы»). Притом, что эта организация, мягко говоря, куда более спорная и отдалённая от социалистических и/или либертарных идеалов, чем Рабочая партия Курдистана. Однако РПК вдруг у него «впала в немилость»…

Причиной тому не в последнюю очередь — популярность Рожавы в современной анархистской среде. Ведь Марлена Инсарова, к сожалению, хлебом не корми — дай «затроллить» поядрёнее анархистов и либертариев. Сия важнейшая задача автора проходит лейтмотивом через весь его объёмный текст. Отсюда и пассажи типа: «убожетво», «наивные либертарии», «мировое либертарное движение бедно не только умом и идями» и прочая и прочая… в общем, оторвался всласть на своём любимом объекте для «критики». К этому добавляется также и любовь к эпатажу. Так получаем цитаты, по словам М. Инсарова, «великого революционера Хомейни», который, прикрываясь рассуждениями об интересах обездоленных, создал в Иране режим тоталитаризма и крайнего неравенства.

Совсем уж завершая, хотелось бы поспорить с автором в важном общем тезисе, который не касается собственно Курдистана и даже не сводится напрямую к «немощи и убожеству леваков»…

Марлен Инсаров пишет: «Мифы играют мобилизующую роль для тех, кто находится в вихре борьбы, и в этом смысле имеют свою пользу для исторического процесса. Для тех же, кто находится вне борьбы (а вне данной борьбы находятся все, кто не является курдом и живет за пределами Ближнего Востока), повторение чужих мифов  не дает ничего, кроме вреда».

Перво-наперво, хочется подчеркнуть, что считать миф синонимом «неправды» — примитивизация и искажение. Об этом явно осведомлён и М. Инсаров, ссылающийся на Жоржа Сореля. Миф можно понимать как мобилизующий символ, идею-силу. Значит мифом может быть, как правда, так и неправда, так и вовсе — открытый финал, который могут сделать правдой или неправдой последователи мифа. Именно с последним мы, по-видимому, имеем дело в случае с любым революционным движением, в том числе и с революцией Рожавы, которая является реальностью и в то же время мифом — как мобилизующей идеей-силой.

Теперь вернёмся к тезису М.Инсарова о том, что чужие мифы вредны. Как-то раз, изучая работу «Век революции» незаурядного марксистского историка Эрика Хобсбаума я наткнулся на очень заинтересовавшую меня мысль. Он писал, что греческая революция 1821 года, как и век спустя, испанская революция 1936-го — объединили европейское левое движение. Тогда мне показалось это странным, было неясно, каким образом она могла сплотить движение целой части света. Однако именно история с Рожавой дала понимание, как это работает.

Революция в Курдистане привела к активизации той части либертарного движения, которую я бы охарактеризовал как «по-боевому настроенные оптимисты». Мне известно, что люди знакомятся друг с другом и начинают взаимодействовать именно на ниве интереса к Рожаве, а воодушевление, которое принесло это движение, является важным фактором мобилизации анархистского актива. Также очень важно, что через школу Рожавы прошли многие десятки, возможно, сотни анархистов из Европы и США. Мне доводилось общаться со многими из этих людей — и должен сказать, что их отличает серьёзность подхода к революции как к своему жизненному делу, готовность рисковать и жертвовать ради того, чтобы продвинуться на этом пути. Они возвращаются в Европу на подъёме, пройдя непростую школу участие в реальном организованном революционном движении, ориентированном на результат. Они настроены делиться опытом у себя дома.

Разумеется, этот процесс не затрагивает людей, которые отчаялись что-либо осуществить на практике и сосредоточились на критике «неправильности» всех революционных движений современности. Подобно М. Инсарову, относящему себя к «мёртвому суперэтносу социализма», они впали в скептическую созерцательность, которая,к сожалению, не отличается какой-либо революционной продуктивностью.

Однако подобный неконструктивный скепсис не остановит тех, для кого либертарная революция — это проект, который возможно воплотить жизнь в настоящем времени, ведя целеустремлённую революционную работу. Именно этим людям революция Рожавы помогает ободриться, найти друг друга и объединить усилия.

Дмитрий Петров, сентябрь 2017