Активное участие женщин в боевых действиях — нонсенс. В особенности на Ближнем Востоке. Помимо израильского ЦАХАЛа, с оружием в руках на боевых позициях можно видеть, пожалуй, только курдских девушек. Свыше 10 тысяч курдянок состоят в YPG (Отрядах женской самообороны). Фотографии целящихся в джихадистов девушек в разноцветных платках в последнее время стали визитной карточкой Курдистана.

Благодаря западным фотографам обороняющие город Кобани девушки с винтовками в руках стали фирменной карточкой курдского сопротивления. Активное участие женщин в войне помогло справиться Рожаве с джихадистами. Впрочем, это не уникальная фишка исключительно РПК — женщины с оружием в руках поддерживали FARC в Колубии, сапатистов в Мексике, наксалитов в Индии. Наряду с военным опытом они активно влияли на политику революционных организаций, требуя полной эмансипации и изменения отношения к ним со стороны мужчин-повстанцев. Изучая деятельность курдских девушек, невольно сравниваешь их опыт с тем, как советские женотделы пытались бороться за права женщин в 1920-ые годы в Средней Азии — тот же агрессивный патриархат, та же закостенелость общества.

У  Бермал Чем немалый опыт участия в боевых действиях и в деятельности Рабочей партии Курдистана. Но прежде всего она известна как создательница музыкальной группы партизан «Koma awaza çiya» («Голос гор»). Последние годы Бермал жила в России, но в начале 2016 года она вернулась на родину, чтобы поддержать революцию. О причинах возвращения она рассказала журналисту Дмитрию Окресту — интервью было опубликовано в книге «Жизнь без государства: революция в Курдистане»

Бойцы РПК в Ираке, фото AFP/Scanpix

Дмитрий Окрест встретился с 33-летней Бермал Чем, которой немалый опыт участия в боевых действиях и в деятельности Рабочей партии Курдистана. Но прежде всего она известна как создательница музыкальной группы партизан Koma awaza çiya («Голос гор»). Последние годы Бермал жила в России, но несколько дней назад она вернулась на родину.

Я приехала в Москву два года назад, до этого жила на севере Ирака. Да, я скучаю по Ираку и с удовольствием хотела бы воевать против ИГИЛ. Когда человек находится на чужбине, он всегда скучает по своей родине.

Когда мне было 15 лет я много читала про Рабочую партию Курдистана (РПК): какая у нее идеология, какие принципы, как присоединиться. Я уже тогда решила, что не для себя хочу что-то сделать, а для общественности. Я не хотела просто выйти замуж, заработать престиж и получить карьеру. Это было все слишком просто, и для меня неважно. Я же хотела понять, что я могу сделать не для себя, а для всего народа. И не только народа, но всего мира.

Среди курдов Турции, Сирии, Ирака сильны позиции идеологии партии. Ее лидер Абдулла Оджалан, находясь в заключении, несколько лет назад пришел к выводу, что женщины должны играть большую роль в движении. Он написал несколько книг, где объяснил почему женщины должны больше участвовать в организации и играть более значительную роль в социуме. Для нашего общества на Ближнем Востоке такое выдвижение женщины — это почти революция. Такого прежде не было, да и во многих местах до сих пор нет.

Винтовка по-прежнему рождает власть

Раньше у девушек не было права голоса, они не могли занимать общественные должности, участвовать в общественных инициативах. Это здесь, в Москве, такие возможности кажутся чем-то обыденным, но люди не понимают, что в большинстве стран все иначе. Когда женщины взялись за оружие и стали играть внушительную роль, тогда люди зауважали таких женщин.

Мы, маленькие девочки, видели эти трансформации. И для меня это стало мечтой — в те годы я поняла, что если у них получилось, то и я могут стать такой же. Конечно, есть большая разница между мной и сестрами, которые не присоединились к РПК, но и их положение здорово изменилось.

Я выбрала Рабочую партию Курдистана, так как мне понравилось, что, несмотря на мой пол, я все равно могу участвовать в формирование повестки. Я решила участвовать в партии, когда мне был 21 год. В то время семья активно заставляла меня выйти замуж — типа возраст уже пришел. Но я не согласилась с такой постановкой вопроса и потому ушла окончательно в партию.

ИГИЛ появилось не случайно, — его целенаправленно создали властные группировки, стремящиеся установить свою гегемонию на Ближнем Востоке. Было ясно, что эти силы вмешаются в происходящее в регионе, чтобы обеспечить соблюдение своих интересов. ИГИЛ – это их план. И они изначально выбрали своим врагом курдов.

Когда ИГИЛ появился в окраинах Кобани в Сирийском Курдистане и Синджаре, где живут езиды, то некоторые люди убежали от войны. А другие решили участвовать в народном ополчении. Оба города удалось освободить от игиловцев только благодаря женщинам. Без них это не получилось бы — слишком мало защитников осталось после боев, слишком все были деморализованы. Но 17-летние девушки и женщины за 50, у которых за спиной остались дети, взяли в руки оружие. Наши враги боятся быть убитыми женщинами, потому что в таком случае не попадут в рай, как им кажется. От того девушки еще громче во время боя заявляют, что они здесь.

После Кобани весь мир увидел, что и женщины могут воевать. ИГИЛ ненавидит женщин, там им не оставляют никаких прав. Но при власти ИГИЛ нет жизни никому — ни арабам, ни ассирийцам. Вот почему мы все должны объединиться и победить.

С древних времён и до сегодняшнего дня женщины всегда участвовали в борьбе против Системы. В рамках курдского освободительного движения это борьба достигла своего наивысшего подъёма. Они добились больших успехов, но борьба продолжается. Поэтому главной мишенью ИГИЛ, созданного гегемонистскими силами, стали женщины.

Конечно, в любом обществе есть границы для женщины. В нашей культуре родители, например, должны знать не только всех твоих друзей, но и их родителей. Мне 33 года, и мои родители недовольны, что я, как они выражаются, путаюсь с кем попало, что мой круг общения состоит из социалистов, что я по-прежнему без супруга и свободно могу говорить с мужчинами. Так что и сегодня я не считаю себя свободной: мне все еще не хватает свободы высказываний, довлеет религия и неформальные общественные установки.

Нам всем нужна эмансипация, ведь семья, общество и государственные институты имеют над нашими жизнями слишком большой контроль. Сегодня мои родители уже, конечно, смирились. Теперь-то они знают мои идеи и уважают сделанный выбор, но на самом деле моей семьей уже давно стала РПК.

Бойцы РПК в Ираке. Фото Reuters/Scanpix

Там, где есть наши товарищи, там есть гражданские права. Права не только для женщин, а и для бедняков, а для других национальностей. Но не все могут смириться с тем, что девушки воюют в горах вместе с мужчинами. Они говорят: «раньше такого не было, зачем это?» Пережитки феодальных отношений всюду. Это все потому что религия и поныне играет сильную роль. В Иране и Ираке, где большие курдские общины, даже сегодня правительства против участия женщин, но сами курдские сообщества там уже смирились.

Я очень горжусь, что я участница курдского освободительного движения. Мы боремся ради всего человечества. Мы боремся с тем, что угрожает всему человечеству. Я всегда готова воевать за свой народ, за свободу женщин всего мира и за всё человечество.

Равноправие на войне и кухне

Недовольство, конечно, есть, но уже не так много, как прежде. В основном против выступает старшее поколение — они считают, что таким как мне нужно, согласно вере, сидеть дома, оставаться необразованной и, следовательно, как и раньше не играть никакой роли в обществе. Но это время прошло!

В семьях членов РПК не услышишь разговоров: «Значит так, ты женщина, значит делай это и это». Сейчас даже есть такая тенденция, что мужчины хотят самостоятельных девушек в жены, не хотят тех, кто лишь дома сидит.

Там, в горах, женщины готовят и воюют, но и мужчины готовят и воюют. Это равенство не только на словах. Такие правила начинают действовать, и когда мы спускаемся с гор. Впрочем, дома вне боевых действий, к сожалению, это все-таки до сих пор соблюдается не всегда — еще не все мужчины готовы мыть посуду.

В РПК подготовка у женщин от мужской ничем не отличается — мы занимаемся все вместе, у нас единые требования и обязанности. При этом существуют и отдельные отряды для девушек со своим женским командованием, и совместные подразделения, где порой женщина может командовать мужчинами.

Подготовка едина, но, конечно, девушкам порой труднее в походах. Как вспомню сколько трудностей вызывали все эти горные переходы, бесконечные попытки установить под ветром палатки. Но у нас есть цель, есть идеология, поэтому мы справляемся.

Было много трудностей в моей жизни во время войны в горах. Несмотря на это у меня дух буквально ввысь шел, когда я понимала, что делаю это ради своего народа. Наши дружественные отношения между товарищами — это наши успехи, которые мне помогают. А когда я вижу, как меняется отношение людей, как они начинает уважать наши усилия, то мне и этого достаточно.

Вот спрашивают: женское ли дело война. Но мы воюем против исламистов и турецкой армии, которая убивает мирных жителей. Мы рады всем союзникам, мы рады любой помощи. Наша цель не только освободить свою страну, разделенную между четырьмя государствами, но и освободить менталитет. Когда мы поменяем менталитет, то и само общество поменяется. Если мы наконец-то освободим страну, но не изменим менталитет, то считай это все зря. Мне важно, чтобы у всех, независимо от пола и национальности, была возможность влиять на развитие общества.