Публикуем весьма интересный перевод, выполненный товарищами с ресурса OFFSIDE-Magazine. Знакомьтесь: доброволец из Франции, борющийся против Исламского государства в Сирии.
Сирийский Курдистан, или Рожава, как называют его 4 миллиона жителей этого региона, лежит на Севере Сирии, вдоль границы с Турцией. Партия Демократический союз (ПДС), группа, связанная с левой воинствующей Рабочей партией Курдистана (РПК), провозгласила автономию Рожавы от Сирийского государства. С того момента военизированное крыло ПДС, известное как Отряды народной самообороны (YPG — по-русски ОНС), начинает вести тотальную войну против Исламского государства (ИГ). Параллельно с этим группа представила так называемую систему «демократического и автономного» правительства в подконтрольных ей регионах.
13 ноября, когда Париж поразила беспрецедентная серия скоординированных террористических атак, ИГ переживало ряд тяжёлых поражений в Сирии и Ираке. Совместно с иракскими вооружёнными силами (курдов) Пешмерга, ОНС удалось захватить несколько позиций ИГ, отрезав основные маршруты поставок в самопровозглашённую столицу Эр-Ракку.
Прошлым летом Жак (имя вымышлено), французский коммунист 20 с небольшим лет, пожертвовал всем, чтобы присоединиться к ОНС, принять участие в революции в Рожаве и помочь устранить ИГ. На этой неделе Жак, или Сират – такое прозвище присвоили ему братья по оружию, дал VICE News эксклюзивное интервью с сирийского фронта.
VICE News: Почему ты решил отправиться в сирийский Курдистан?
Жак: Главным образом, чтобы принять участие в этой революции. Я был марксистом, интернационалистом и революционным активистом с подросткового возраста. Было бы лицемерием издалека наблюдать за тем, что происходит в сирийском Курдистане в настоящее время. ОНС структурируют территории в соответствии с социалистической и либертарной идеологиями, создавая муниципальные образования в любом освобождённом ими районе.
Также я приехал, чтобы помочь курдскому народу. Люди подвергались мучениям и преследованиям при различных существующих режимах, страдали от дискриминации на протяжении всей истории, но они имеют огромный потенциал для сопротивления. Они оказались способными не вернуться обратно в тёмные века, подобно другим угнетённым народам, дождавшись вместо этого благополучного момента. Другое дело в том, что их главный враг – Даеш (арабский акроним ИГ) сегодня является воплощением нео-фашизма. Моё решение [присоединиться] было одновременно и решением ярого «антифа» [сокращённо от «антифашист»].
— Каким образом ты вышел на контакт с ними?
— Через группу Facebook «Львы Рожавы» (“Lions of Rojava”). Я связался с ними посредством личных сообщений. Затем они организовали мою поездку. Я никому не рассказывал об этом, потому что знал, что меня будут пытаться отговорить. Несколько месяцев я работал, чтобы оплатить свою поездку и отложить немного денег на случай, если у меня наступят трудные времена. Позже я вылетел в Сулейманию, в иракский Курдистан, и уже там обо мне позаботились. Поскольку сирийско-иракская граница закрыта, мне пришлось одеться как Пешмерга, чтобы попасть в сирийский Курдистан.
— Ты рассказал своей семье об этом?
— И да, и нет. Но вас это не касается.
— Опиши подготовку, которую ты получил.
— Подготовка длится две недели с момента приезда добровольцев, и она минимальна: учат обращаться с автоматом Калашникова, проводят физические тренировки и рассказывают об основах военной стратегии. После того как я прошёл тест, последовало несколько других подготовительных курсов. Главная причина, почему обучение не так объёмно в начале, в том, что здесь понимают: большинство иностранных добровольцев не выдержат всего этого и отправятся домой через пару недель.
— Насколько тяжелы условия?
— Условия жизни крайне тяжёлые. Добавим ко всему отсутствие межкультурного взаимопонимания и военные реалии… Но многие из тех, кто решил остаться, имеют выраженные политические мотивы и веру в политические амбиции сирийского Курдистана.
— С какой целью люди с Запада вступают в ряды ОНС?
— То, что показано в СМИ, не отражает картину происходящего со всей точностью. Здесь есть бывшие солдаты, ставшие крестоносцами, либо отчаянные авантюристы, которые позируют с оружием, но в реальности предпочитают спрятаться. Я встречал нескольких настоящих психопатов, жаждущих войны и готовых стрелять во всё, что видят.
Их аппетит к освещению в СМИ затмевает других добровольцев, составляющих большинство бойцов: эти люди мотивированы политически и прибыли сюда, скорее, ради революции в Рожаве, нежели из-за Исламского государства.
— Ты встречал здесь других французов?
— Я встретил четверых: двое бывших легионеров – настоящие подонки, молодой парень, выглядевший как бродяга, и один из типа крестоносец. Мне не интересны люди такого типа. Повторюсь, они составляют всего лишь меньшинство добровольцев. В моей части четверо немцев, один итальянец и один американец, и все они – истинные товарищи. Есть и другие французы помимо упомянутых выше, но их я не встречал.
— Справедливо ли будет назвать такую организацию интернациональной бригадой, по примеру тех, что воевали в период гражданской войны в Испании 1936-1938 гг.?
— В каком-то смысле, да. Есть отдельные отряды, которые объединяют людей коммунистического интернационального движения, но совсем не в тех масштабах. Если бы всплыла правда, европейские интернациональные политические партии не проявили бы ни мужества, ни желания действовать, не смотря на то, что они – любители щеголять своими убеждениями. Они утюжат мостовые во Франции, не предпринимая абсолютно никаких существенных шагов в деле курдов. Они предпочитают закрыть на это глаза, быть может, из-за страха взять на себя обязательства, быть может, из лицемерия. Они – кабинетные революционеры. Если у них есть желание посмотреть, как выглядит настоящее народное восстание, им следует приехать сюда и увидеть его воочию.
— Как вас встретили здесь местные жители?
— Нас ждал тёплый приём, было почти неловко. Люди не могут поверить, что кто-то преодолел тысячи километров, чтобы бороться за дело сирийского Курдистана.
— 13 октября организация Amnesty International опубликовала доклад, обвиняющий ОНС в военных преступлениях, включая массовые перемещения гражданских лиц, учинение разрушении в деревнях… Наблюдал ли ты, чтобы ОНС творили подобные злодеяния?
— Такого и в помине не было. Бред собачий. Они [наблюдатели от Amnesty International] были на площадке две недели, и после этого уехали. Да, деревни были разрушены, но по большей части – в стратегических целях. У ОНС очень гуманный подход к ведению войны. Их целью является освобождение народа от тирании ИГ.
У курдов имеются все основания убить всех джихадистов до одного, но они не убивают. Штурмуя деревню, они всегда оставляют врагу путь для отступления, чтобы облегчить участь наших солдат [избежать смертельных схваток между собственной армией и загнанным в угол врагом]. Наши вооружённые силы не касаются мирных граждан. ОНС – единственные в Сирии силы, ведущие эффективную борьбу с ИГ. Единственные, кто предоставляет революционную и гуманистическую политическую альтернативу.
— Мог бы ты описать, как функционирует ваше подразделение?
— В моём отряде практически все являются коммунистами – в основном, из сирийского Курдистана и Турции. Здесь господствует горизонтальная военная иерархия, у нас нет знаков отличия. Когда мы выходим на патруль, отряд возглавляет майор. Это самая опасная позиция: если мы окажемся в зоне действия взрывного устройства, он первым получит удар. Весь отряд собирается по вечерам для обсуждения недостатков в работе. Кажется, что здесь нет ничего особенного, но когда ты 24 часа 7 дней в неделю живёшь с группой других парней, благодаря этому напряжение становится не таким сильным.
— Какова ежедневная жизнь на фронте?
— Правда в том, что, находясь на фронте, 90% всего времени ты нечего не делаешь. Со скукой бывает трудно справиться. Но в любой момент из болота скуки ты можешь попасть в интенсивные военные действия. Из-за присутствия на территории других союзных сил тебя могут убить в результате простого недопонимания. Однажды мы мылись в реке, и на другом берегу показался ещё один отряд. Ещё немного, и мы бы перебили друг друга, но позже поняли, что перед нами ополченцы, защищающие одну из соседних деревень.
А ещё повсюду разбросаны взрывные устройства, есть риск засады… Ты находишься в постоянном напряжении, даже если не приходится делать ничего, кроме как пить чай и курить сигареты. Ты не можешь позволить себе задуматься, так как можешь потерять сойти с ума… И это при том, что ты даже не участвуешь в бою.
— Что ты имеешь в виду?
— Около двух месяцев назад – я потерял счёт времени – мы были на передовой, обеспечивая безопасность наших позиций. Они палили в нас из зенитных орудий и ракетами. Мы убегали в укрытие так быстро, как могли, а затем неслись обратно, чтобы возвести баррикаду.
Одну ночь мы провели, укрываясь в здании, забрасываемом бомбами. Парнишка из Турции молча проверял время на своих часах каждые две секунды. На протяжении двух часов. Думаю, его отправили домой. Ты не можешь позволить себе сходить с ума.
— Ты принимал участие в недавнем наступлении иракских и сирийских курдов на ИГ?
— Да. Оно было изматывающим. Мы боролись в течение трёх недель. В разгар наступления нам было приказано держать позицию на кладбище. Нам приходилось рыть окопы и возводить каменные баррикады под обстрелом врага. Это выглядело так, будто мы копаем наши собственные могилы.
Но результат был таков: мы одержали полную победу. Мы отвоевали город Аль-Хоул и семь близлежащих деревень. Мы получили ещё одну дорогу в Эр-Ракку. Ребята из ИГ, которые изображаются решительными и готовыми умереть, защищая свои позиции, бежали как крысы.
— Как ты узнал о терактах в Париже?
— Я был на фронте. Кое-кто из товарищей услышал новость по радио. Это страшное убийство… Но можно не сомневаться, не смотря на то, что думают люди, все отсылки ведут сюда.
— Как отреагировал твой отряд?
— Как вы можете догадываться, они уже наблюдали подобные вещи. Но сейчас они проявили сострадание. Мы – братья по оружию и товарищи.
— Как ты сам смотришь на эти теракты?
— Конечно, это касается меня, так как эти теракты происходят в моей стране. Но как я упоминал ранее, мною не движет дух национализма: я не намерен водрузить здесь знамя «западной цивилизации», я здесь, чтобы поддержать революцию в сирийском Курдистане. Эти теракты придали мне ещё больше уверенности в том ,что я веду правильную борьбу.
— Западная коалиция заявила о своём намерении интенсифицировать свою военную кампанию в Сирии и Ираке. Как в этом случае может помочь вмешательство России и НАТО?
— Никак. Вмешательство Запада каждый раз заканчивалось катастрофически. Мы – часть ОНС, состоящих из 15000 решительных бойцов. Мы являемся частью наиболее структурированной и наиболее эффективной организации в борьбе против Исламского государства. Мы одержим победу над ними.
— А что насчёт воздушных сил?
— Важно понимать, что авиация является ключевым моментом наших наступлений. Она ограничивает передвижение войск Исламского государства и уничтожает их передвижную артиллерию. В психологическом смысле, ей влияние колоссально. Когда самолёт пикирует на врагов и открывает по ним огонь из автоматических пушек, звуки все этого… Будто бы сам дьявол снизошёл на Землю. Однажды я видел джихадиста, убитого во время одного из таких налётов. На месте лица у него была дыра. Осталась только борода вокруг его шеи. Но я не глуп. Всякий раз, когда вмешиваются империалистические силы, они потребуют чего-то взамен. ОНС придётся заплатить за такую поддержку, но другого выхода нет.
— Как думаешь, ты когда-нибудь вернёшься домой во Францию?
— Честно говоря, я не уверен, вернусь ли я отсюда живым. Естественно, кое-чего мне не хватает: вечеринок, пива, девушек… Но сейчас я не строю планов на будущее. В конце концов, всё становится обыденным – в том числе, и война. Нельзя позволять себе задуматься – в противном случае ум пребывает в растерянности, и это плохо. Так что я стараюсь не думать о том, что со мной случится [в будущем].
— Что бы ты сейчас хотел сказать СМИ?
— Думаю, необходимо восстановить правду относительно ведущейся войны, о том, как её ведут сирийские курды. ОНС полностью зарекомендовали себя в боях с ИГ, даже в условиях осуществления реальной революции на своей собственной территории. Можно наблюдать полноценную организацию общества – они несут демократию народу, который никогда её не знал. Также я хочу, чтобы люди видели, что добровольцами становятся разные ребята. По большей части, их политические мотивы искренние, они не являются фанатичными крестоносцами.
— Сожалеешь о чём-нибудь?
— Я ни о чём не жалею. Я именно там, где должен быть. Если бы я мог остаться здесь дольше, я бы остался. Сегодня я борюсь за единственное достойное дело.
Томас Лоран. 21 ноября 2015 Подписывайтесь на Twitter Томаса Лорана: @ThomaLaurent
Источник: https://news.vice.com Перевод: OFFSIDE Magazine (https://vk.com/offside_magazine)