19 января 2013 года курдские отряды народной самообороны (YPG), с которыми взаимодействует Рабочая партия Курдистана (РПК), сообщили о гибели одного из своих командиров — Лаванда Камышло, в боях со Свободной Сирийской Армией (FSA) и исламистскими группами за город Серекание (Рас-эль-Айн). Менее чем через неделю одна из десятков музыкальных групп, ассоциированных с РПК, выпустила песню под названием “Мученик Лаванд”.

Столь быстрая реакция  не удивительна, ведь музыканты тоже являются бойцами партии — в сфере культуры.

В своём творчестве они перекладывают на музыку партийную литературу, поют о боях и восхваляют сопротивление в тюрьмах. С точки зрения партии, песня — это революционный инструмент сплочения масс. Музыка стала орудием социальной мобилизации курдской общины и в Турции, и в Сирии, включая Рожаву. Сирийский журналист из Амуды Бехзад Хаммо рассказывает, как партии удалось построить успешную музыкальную империю. Автор занимает недружественную позицию в отношении РПК , однако предпринятое им изыскание очень познавательно для всех, кто интересуется революционной практикой.

 Музыка на службе партии

Со времени своего создания в конце 70-х годов 20-го столетия, марксистско-ленинская РПК, хорошо понимала роль творчества в усилении идеологической работы. Члены партии всех уровней — от руководства до рядовых — привлекали к работе музыкантов и поэтов, например таких, как Сафакан и Далил Дуган, сражавшихся и погибших в рядах вооружённого крыла РПК — партизанских отрядах Народных сил самообороны (HPG). Многие следовали их примеру, в то время как другие вели борьбу в рядах партийного Комитета по культуре.

Комитет занимался систематическим производством художественного контента, ставя перед собой идеологические задачи, которые можно описать как “рост осознанности курдской общины и её мобилизация на поддержку политических и военных целей РПК”.

Песни стали самым распространённым видом пропагандистского продукта РПК благодаря их способности быстро распространяться в сообществе, значительная часть членов которого была неграмотна, но любила музыку. Песенное творчество получило и прямую организационную поддержку, когда в рядах партии стали создаваться крупные (по курдским стандартам) музыкальные коллективы.

В начале 1982 года в Ливане была основана знаменитая группа Barkhwadan, что произошло благодаря стараниям приехавших в эту страну в конце 70-х кадров РПК, среди которых был и лидер партии Абдулла Оджалан. Песни этой группы способствовали национальной самоидентификации курдов в Сирии, Турции, Ираке и Иране. Под их влиянием сотни юношей и девушек вступили в вооружённую борьбу с Турцией в горах Курдистана.

По словам хевала (что на курдском языке означает “товарищ”) Бахоза, кадра РПК со стажем, сейчас активно занимающегося культурной работой в Рожаве, в начале 80-х он поддерживал связь с несколькими курдскими движениями, в число которых входила и РПК. Толчком для его вступления именно в РПК стало прослушивание знаменитой песни группы Barkhwadan под названием ‘Vaye PKK Rabu’ (“Вот пришла РПК”).

В мае 1994 года из столицы Бельгии, Брюсселя, начал своё вещание курдский телеканал (Med TV). Это произошло благодаря усилиям кадров РПК и членов группы Barkhwadan, переехавших работать в Европу. Телеканал стал идеологическим рупором РПК, донося музыку до большинства курдов в Сирии, освещая партизанскую борьбу в горах Курдистана.

А в тысячах километрах от Брюсселя, в таких местах, как Амуда, расположенная на границе с Турцией в Северной Сирии, на хлопковых полях под палящим солнцем можно было часто видеть, как женщины трудились, напевая свежие революционные гимны.

РПК запустила кампанию сбора пожертвований для финансирования телеканала. Сочувствующие РПК семьи работали в полях и жертвовали свою скромную выручку партии, что для бедных семей было одним из способов выказать свою добровольную поддержку РПК.

По словам бывшего партийного активиста Блинда, “за те деньги, что мы брали у людей, мы давали им лозунги и песни”.  Участвуя в кампании по сбору денег на Med TV в 1995 году, он не помнит точной суммы, но отмечает, что в одном только городе Дарбасия были собраны “значительные средства”.

Помимо каналов вещания, нацеленных на широкие слои гражданского населения, для курдских партизан вещали свои радиостанции, такие, как Judy-Qandil-Media. Эта знаменитая радиостанция располагалась в небольшой курдской деревне на юге России. На средних волнах она передавала информационные сводки и революционные песни.

Российские власти закрыли радиостанцию в 2000 году по запросу Турции, последовавшему после ареста лидера РПК Абдуллы Оджалана. “Товарищи вынесли на себе оборудование станции, надеясь доставить его в наш штаб в горах Кандиль, но оно было конфисковано иранцами при пересечении ирано-иракской границы”.

В 2017 году число связанных с партией СМИ выросло до 20 радиостанций и 5 телеканалов. Среди них Ronahi TV, Sterk TV, Cira TV, музыкальный канал MMC, и Gerilla TV. Все они передают одни и те же речи, занимают общую политическую позицию, а значительную долю эфира отдают революционным песням.

Не бросайте оружие и песни своих товарищей!

У курдских партизан существует своеобычный военный ритуал, когда в последний час перед боем они слушают революционные песни и танцуют под их ритмы. “На той же радостной ноте и с тем же энтузиазмом, с которыми завершаются наши танцы, мы вступаем в бой,” говорит Раман, опытный боец РПК, в 90-е годы активно участвовавший в работе партийных медиа. По его мнению, более двух третей бюджета РПК отдаётся на финансирование всех форм СМИ, при том, что львиная доля этих средств уходит именно на музыку.

Одним из самых важных образов, на которых сфокусировано вещание РПК, рассказывающее о буднях партизан в горах, — это вид музыкальных инструментов бок о бок с оружием. Несмотря на явное акцентирование партией, это не выдуманный образ. Ожесточённая война между HPG и турецкой армией унесла десятки тысяч жизней, но одновременно пополнила копилку блестящих курдских музыкальных талантов, особенно тех, что специализируются на революционных песнях.

Знаменитой курдской певице мученице (шехид) Мизгин было двадцать с небольшим, но она уже командовала отрядом из 700 бойцов HPG. Шехид Мизгин была участницей группы Barkhwadan и погибла в кровопролитном бою с турками в 1990 году. Группа гордится своими певцами-воинами, которые “не бросают ни своих товарищей, ни своих песен на поле боя”.

Мизгин пела о мученике Сафакане. Когда она погибла, о ней, в свою очередь, спел знаменитую песню “Mizgin a Leheng” другой певец-боец Хозан Сархад.

Сархад обучался музыке в турецких ВУЗах, вступил в HPG вместе со своей женой и погиб в бою. Само собой разумеется, многочисленные голоса из музыкальной машины РПК были готовы воспеть его мученическую гибель.

Сирийские курды танцуют под мотивы РПК

К середине 80-х, после десятилетий репрессий, достигших пика во время существования Объединённой Арабской Республики (1958-1961), курдские национальные праздники, такие как Навруз, постепенно стали отмечаться более открыто. Навруз стал идеальным поводом для демонстрации курдской общиной своих достижений в области революционной песни.

Почти в каждом квартале устраивались два параллельных празднества в честь Навруза: одно затевали сторонники национального курдского движения, называемые в народе “barzanin”, в честь Масуда Барзани, лидера Демократической Партии Курдистана (PDK), другое — сторонники РПК (“apocin”, по имени Абдуллы “Апо” Оджалана). Первое отличалось неторопливостью и скукой, второе было наполнено зажигательными революционными песнями, которые подхватывали мужчины и женщины, стар и млад.

РПК организовала музыкальные группы в каждом курдском городе в Северной Сирии, а некоторые из них стали центрами музыкального производства. Так произошло в Амуде, где продюсерский центр KomaAgirî был создан на базе одновременной группы, основанной РПК.

Партия также организовала музыкальные группы, нацеленные на курдские диаспоры по всему миру, особое внимание уделяя Ливану и Ливии, где находились тренировочные лагеря РПК.

Роль песен РПК в Сирийском гражданской войне

В 1999 году между Сирией и Турцией было заключено Аданское соглашение, осложнившие положение РПК, до того находившейся под покровительством режима Асада. Но к началу 2012 года, после многолетнего запрета, партия снова стала выходить на публичную сцену. В управляемой РПК Рожаве свою роль сыграло не только оружие — песни снова на переднем крае, — партией открыты несколько культурных и художественных центров.

Товарищ Джамиль, со-председатель Фонда Культуры и Искусств имени Мухаммеда Шейхо в Эль-Камышлы рассказывает: “наш первый культурный центр был открыт в районе Кудур Бек в Эль-Камышлы. На церемонии открытия один из наших старших товарищей сказал, что в Рожаве начинается социальная революция, и мы, артисты, должны идти в ногу со временем, создавая произведения, овладевающие сердцами публики”.

Работники культуры и искусств в рядах РПК занялись “овладеванием сердцами публики”, как напомниая о старых революционных песнях, так и создавая новые, отражающие развитие ситуации в Сирии. В конце 2012 года, во время боёв за Серекание (Рас-эль-Айн) была открыта новая глава истории революционной песни.

Анализируя музыкально-художественную продукцию РПК, можно выделить три отличительных черты новых песен:

  • превращение погибших бойцов (их называют мучениками) в легенды
  • воспевание определённых локаций, где проходили бои
  • демонстрация быта бойцов на передовой.

Как это ни удивительно стороннему наблюдателю, но на данном этапе песни нацелены не только на курдскую аудиторию. Подсчитано, что в 2017 году в составе Сирийских Демократических Сил (SDF) — военного альянса РПК и некурдских групп — воюет до 15 000 арабов. Для них на арабском языке были выпущены десятки песен, воспевающие подвиги и арабских и курдских бойцов. Популярные арабские музыканты выпустили несколько песен для курдских подразделений, некоторые из этих песен можно было услышать даже на арабских свадьбах.

По словам Джамиля из Фонда имени Мухаммеда Шейхо, они координируют свою работу с действиями военного крыла, стремясь художественно отразить события на фронте. “Мы получаем известие о гибели товарища до официального объявления об этом. Мы тотчас собираемся и пишем песню о нём/ней. Часто нам удаётся сделать это менее чем за сутки, так что песня готова к исполнению на похоронах”.

Недавно Джамиль и его группа закончили запись песни, озаглавленной Ar-Raqqa. В музыкальный клип попали кадры, снятые ими во время боёв за город, и его выпустили в эфир как только Ракка была освобождена. Джамиль признаёт невысокое качество этого музыкального произведения, но они и не стремятся к художественному совершенству. Вместо этого, партия делает ставку на способность песни проникнуть в сердца и умы своих слушателей.

Некоторые арабские блогеры и комментаторы разделяют политические песни на две категории: песни-посвящения, воспевающие руководящие кадры; и революционные песни, создаваемые для масс в годы войны и перемен. Однако, подобная классификация не очень подходит для художественной продукции РПК, идеология которой рассматривает всю курдскую общину целиком, все её классы и компоненты, в качестве органичной основы для своих политических и военных целей.

Поэтому невозможно чётко сегментировать ни целевую аудиторию, ни саму художественную, литературную, и даже интеллектуальную продукцию. Часто можно встретить совершенно неграмотную курдскую женщину, которая, сама того не осознавая, наизусть воспроизводит интеллектуальные и философские постулаты, над внедрением которых в массы долгие годы трудились кадры РПК.

С момента основания РПК в её адрес высказывалось большое количество сомнений и критических замечаний. Однако стоит отметить, что партия накопила уникальный опыт социального воздействия на курдскую общину с использованием различных методов, одним из которых является песня.

Перевод: Сергей Шкаликов и Максим Руднев

Оригинал:  Syria Untold