«Водораздел между авторитарными формами управления и демократическими формами самоуправления обществом имеет ключевое значение для решения фундаментальных социальных проблем. — считает Абдулла Оджалан. — Коренные различия между двумя управленческими парадигмами должны быть разделены и конкретизированы, иначе неизбежной станет недееспособность всех разрабатываемых решений».
До тех пор, пока не будет свободно назначаться социальная администрация, все остальные проблемы так и останутся нерешенными, наткнувшись в конечном итоге на нерешенность вопросов управления, даже повлекут за собой усугубление проблем. В качестве исторического примера, отметим, что диктаторский подход к управлению сыграл определяющую роль в несостоятельности социалистического опыта в XX веке. Аналогичное явление скрыто и в природе неудавшихся революций.
Такого рода революции, становясь итогом неумения оторваться от авторитарного мировоззрения, или деградируют, превращаясь во власть, или же, полностью выдворив из обихода понятие управления, впадая в личностный анархизм, неизбежно скатываются к поражению. Социальная проблема зародилась вследствие того, что управление было подвергнуто насилию со стороны иерархической и государственной власти.
Поскольку невозможно создать институты репрессии и эксплуатации, не подвергнув насилию управление и не превратив его в искаженное, вводящее в заблуждение явление, само по себе явление управления или не реализуется, или не может избежать своего временного характера.
По мере аннексии управления над общественными укладами создаются механизмы глубокого давления и эксплуатации. Тем самым, как в предании с ящиком Пандоры, все социальные явления задыхаются в клубках проблем.
Система естественно складывавшегося общества, разрушенная иерархическим правлением, помимо проблем, имеющих природное происхождение, столкнулась еще с внутренними социальными проблемами. В материальной и духовной культурах общества проблемы постепенно занимали преобладающее место.
Ужесточающиеся столкновения между кланами и родами сигнализируют о проблематичной структуре. Спорные мифические мысли и религиозные концепции, возникающие в мире мышления, в сущности, становятся выражением возрастающей социальной проблемы. Все эти явления ярко выражены в шумерском обществе.
Войны между богами, собственно говоря, являются выражением столкновения интересов между возвышающимися иерархическими сословиями и управлением городов-государств. В период между 5000 и 3000 гг. до н.э. в Нижней Месопотамии формируется прототип борьбы за власть, свидетелями которой станут последующие цивилизованные общества. Это был прототип монополий эксплуатации, глубоких социальных проблем на почве противоречий между городом и селом («варвары») и классовых противоречий.
Здесь возникали виды всех последующих форм социальных противоречий и согласия, государства, класса, внутригородских и внешних столкновений, а также первые образцы мира и согласия. Несмотря на то, что авторитарное правление вышло победителем этого процесса, общество никогда не расставалось со своей мечтой о самоуправлении, постоянно выдвигая авторитарному правлению свои требования, касающиеся самоуправления.
Родоплеменные формы управления, являющиеся наиболее распространенной в истории общественной формацией, пережили стадию самоуправления; люди предпочитали уходить в горы, становились кочевниками пустынь и степей, но не склоняли головы перед чужеземными авторитарными правителями. Люди познали горечь уничтожения до последнего человека, но не отказались от своего права на самоуправление, являющегося одним из основополагающих потребностей социальной природы.
Родоплеменные общины жили с глубоким осознанием того, что утрата самоуправления завершается утратой идентичности и пленением.
Явление, называемое восстанием варваров против городов, является, в сущности, борьбой родоплеменного сообщества, не желающего расставаться с мечтой о самоуправлении, желающего сохранить собственную идентичность. Это явление можно широко наблюдать и сегодня.
Наступление и восстания против Шумер арамеев (прото-арабских племен) с запада и хурритов (прото-курдов) с севера и востока в виде поразительных признаний в форме легенд упомянуты на шумерских клинописных дощечках.
Проблема самоуправления в процессе становления родоплеменных сообществ в качестве наций и народов конкретизируется в виде демократии («демократия» означает по-гречески «правление народа»). Демократию следует охарактеризовать двумя значительными качествами. Во – первых, она содержит антагонизм структуризации власти над народом, формирования государства.
Во – вторых, демократия расширяет участие самоуправления, оставшегося от традиционного общества, создавая культуру дискуссий и собраний, она формирует прототип парламента. Самоуправление, являясь демократической автономией, реализует и структурирует участие всех заинтересованных социальных единиц. В этом плане мы находим поразительный исторический пример в письменных источниках, касающихся демократии Афин.
В силу того, что афинская демократия не сумела изжить рабовладения, мы не можем в полном смысле считать ее демократией. Но она не считается и государством, потому что не приняла становления государства по образцу Спарты. Этот яркий пример перехода от полной демократии к государству преподает множество уроков, которые и сегодня действительны в отношении реальной демократии.
Прямая демократия, установление управления путем ежегодных выборов и отсутствие каких-либо привилегий у избранного управления, существование самого факта управления в подчинении демократии, культура собраний, обеспечивающая участие граждан в политических дискуссиях и, тем самым, их обучение, — все это есть наследие афинской демократии, дошедшее до нашей эпохи.
Несомненно, все, что пережито другими бесчисленными обществами, но не отражено в письменных источниках, также является аналогичной культурой демократии. Исторические опыты, примеры которых мы постарались вкратце привести, свидетельствуют о распространении в них таких понятий, как «самоуправление» и «демократия».
Демократия позиционирует себя как форма управления, не сливающаяся с властью, не способствующая возникновению такого рода социальных проблем, не дающая повода для порождения гнета и эксплуатации.
Очень важно постоянное поддержание конкретного состояния этих основных качеств демократии или демократической автономии на фоне деградации авторитарного управления и верность этим качествам. Самое большое зло, которое можно причинить демократии, — это ее превращение в камуфляж легальности власти или государства.
Демократии ни в коем случае не должны отождествляться с властью и государством. Такого рода смешение могло бы привести не только к не решаемости социальных проблем, но и постепенному их накоплению. Демократии, которые способствуют сохранению постоянной активности политического сознания и нравственной чуткости общества, являются сферами реального решения проблем, порожденных властью и государством.
Мы не знаем другого режима, который мог бы решать социальные проблемы, не обращаясь к военной силе. Демократии самоотверженно воюют только тогда, когда благоденствие общества оказывается под угрозой, исходящей от власти и государства, и в этом случае их нелегко победить.
В эпоху капиталистической современности наибольшую угрозу для демократий и автономных управлений представляют собой национально-государственные власти.
Ряд национальных государств, использующих демократию в качестве своей маскировки, обеспечивая наиболее жесткие формы централизации, полностью аннулирует право общества на самоуправление.
Либеральная идеологическая гегемония, пытаясь внушить, что эта антидемократическая черта национального государства является особенностью «демократической эпохи», считает игнорирование демократии данным государством победой демократического режима. Реальной проблемой демократий в эпоху современного капитализма является умение подчеркнуть собственное отличие, не уступать и не отходить от своей особенности, требующей активного участия и постоянства.
Нет ни одной социальной проблемы, которую не могли бы решить демократии, если не будет навязана гегемония власти и государства. То, что социалистическая система попыталась решить проблему власти и государства в виде формирования противостоящих власти и государства, стало основной причиной банкротства.
Система социализма совершенно не учла того, что государство и власть — это накопленный капитал, и по мере обретения действенности они превращаются в капитал и капитализм, и в этом плане имела место серьезная теоретическая близорукость.
Думая, что, путь к коммунизму будет найден с помощью многократного по сравнению с классическими либеральными примерами увеличения центрального национального государства, социалистическая система столкнулась с самым диким капиталистическим образованием. Наиболее важным итогом опытов социалистической системы оказалось следующее: социализм не может развиваться без демократии.
Ставшие сегодня актуальными проблемы, связанные с гражданским обществом, правами человека нацменьшинств, и местным самоуправлением, а также все классические национальные проблемы появились в результате подавления демократии и самоуправления центральным национальным государством. Путь решения этих проблем связан с тем, насколько будет нейтрализована почва, допускающая узурпацию прав.
То, что и федеральный характер США, и ЕС развиваются на основе возврата, пусть и мучительно медленными темпами, узурпированных демократических ценностей гражданскому обществу, личностям и органам местного самоуправления, свидетельствует о том, что они отмахиваются от теорий и тактических планов национальной государственности, насчитывающих три столетия. Данный трехсотлетний процесс способствовал невиданным в истории войнам, грабежам и колонизации, геноциду и ассимиляции.
Пример ЕС — это исторический шаг, пусть и ограниченного, но возврата к демократии. Как было заметно на примере национального государства, очень серьезной является вероятность того, что упомянутая модель, открытая для демократии, постепенно найдет своих сторонников в лице государств и народов мира.
Однако настоящая радикальная демократия, похоже, развивается на других континентах. Опыт Латинской Америки, подходы стран бывшего социалистического лагеря, реалии Индии и даже Африки с каждым днем все больше подчеркивают важность демократизации, поворачивают процесс развития именно в этом направлении.
Масштабы хаоса, переживаемого главным регионом центральной цивилизации, всесторонне и со всеми реалиями раскрывают несостоятельность национально-государственной модели и разделения власти. Этот хаос сорвал все маски с национальной государственности и моделей власти Палестины, Израиля, Ирака и Афганистана, уходящих корнями к самой развитой иерархии, этот хаос конкретизировал тот факт, что они стали основными источниками проблем, и именно данные источники породили самые грозные войны, террор и массовые убийства.
Таким образом, в достаточной мере доказано, что национальная государственность и передел власти бумерангом возвращаются и бьют по своим же хозяевам. В данных условиях раскрывается конструктивная сила радикальной демократии и демократической конфедерации. Географический регион, ставший колыбелью восхода цивилизации, в этот раз становится колыбелью демократического федерализма, радикальной и реальной демократии.
В природе есть одно правило: все зарождается вновь на родной почве. Демократия тоже, похоже, переживет свое полное и успешное возрождение на собственной почве, таящейся в недрах неолитической революции. Вполне возможно, что эта колыбель, которая по настоящее время терпит удары всех центральных цивилизаций, сможет вырастить дитя демократии.
Эти земли и горы, давно уже утратившие силу самоуправления, способность быть политическим и нравственным обществом, могут стать свидетелями того, как «куртии» еще раз выйдут из своей колыбели, держа путь вперед. В культуре Ближнего и Среднего Востока все развивается по закону сообщающихся сосудов.
Социальная истина, сумевшая закрепить свой успех, быстрыми темпами распространяется и в других сферах. Ислам в течение каких-то тридцати лет превратился в мировую систему. Мелкая палестинская проблема годами держит весь регион практически в плену. Истинная демократия, демократическая автономия и демократическая современность, как систематическое выражение всех этих явлений, выросшие в колыбели цивилизации, взошедшей в регионе Курдистана, и дошедшие до такого уровня, когда могли совершить скачок, стали играть роль сильной альтернативы капиталистической современности.
Перед лицом этой системы, ежедневно подтверждающей свою несостоятельность поучительными уроками, демократическая современность становится восходящей звездой. Основная проблема, которую необходимо решить во взаимоотношениях власти, государства и демократической автономии, касается того, как следует сохранить и систематизировать имеющиеся между ними различия.
Из исторических и современных примеров видим, что их методы, направленные на полное взаимное уничтожение, просто приводят к превращению государственной власти в некое социальное чудовище (Левиафана), а хаотический процесс, углубляясь, обретает постоянный характер.
Все опыты решения проблемы в этих границах еще больше лишают общество возможности дышать и полностью истощают его. Гораздо хуже нерешенности та ситуация, когда в итоге остается человек, зажатый в рамки потребления, и превращенный в муравья, находящегося в абсолютной власти государства.
Такие реалии сформировались вследствие тотальной агрессии, которую осуществляют против современного капиталистического общества. Слабость революции, не сумевшей преодолеть засилья утопии и стремления к власти, стали причиной еще большего усиления современного капитализма.
Решение в рамках модели демократической автономии может быть противопоставлено названным чудовищным образованиям двумя методами — революционным и реформаторским. Исторический опыт революционного метода, целью которого было полное уничтожение институтов капиталистической современности, в частности, национально-государственной власти, протекал, скорее, в форме гораздо большего усиления авторитарной национальной государственности; он не сумел создать демократических, свободолюбивых и равноправных образований в обществе.
Реформаторская демократия тоже не избежала участи растворения в горнилах господствующей современности. Вывод, который напрашивается сам собой, таков: какой бы метод ни применялся, настоящим является тот, который постоянно ставит на повестку дня и применяет структурные и нравственные варианты, способные развить систему демократической современности.
Если иметь в виду, что обе системы современности могут находиться в состоянии сосуществования, возможно, в течение столетий, станет ясно, что наиболее сильной вероятностью является преодоление существующих между ними противоречий, причем как в структуре сингулярного национального государства, так и путем развития конституционных моделей решения в рамках универсальной наднациональной системы. Такого рода прогресс может способствовать превращению негативного прошлого в позитивное будущее.