Риза Алтун — ответственный за международные связи Рабочей партии Курдистана разъяснил временный и прагматический характер взаимодействия курдских революционеров с США. Собеседник ANF подчеркнул, что целью борьбы РПК является установление демократии и социализма. Отметим, что, будучи кадром старой закалки, Риза Алтун, на наш взгляд, злоупотребляет аналогией с внешней политикой СССР периода Войны — которая, в отличие от курдской, была вполне империалистической и репрессивной. Этим текстом мы открываем публикацию обширного интервью Ризы Алтуна для агентства ANF, где тот достаточно полно обрисовал контуры внешней политики движения.

Член исполнительного совета Союза Общин Курдистана (KCK)  Риза Алтун (ответственный за международные связи РПК) ответил на вопросы англоязычной службе агентства ANF о событиях, происходящих в Курдистане и на Ближнем Востоке, и о Третьей мировой войне. Риза Алтун отмечает, что сопротивление и борьба курдов изменили вектор развития кризисной ситуации на Ближнем Востоке. Собеседник ANF также рассказал о развитии Рожавы как первом подобном опыте для Ближнего Востока.

«Курдское сопротивление в Кобани изменило текущую ситуацию. Международное сообщество и общественное мнение оказали давление на США и других глобальных игроков, форсировав ситуацию. Сопротивление в Шенгале, а после этого в Кобани, изменило инение мирового сообщества. Связь между возглавляемой США коалицией и Отрядами народной самообороны (YPG) рассматривается как легитимная и необходимая подобно союзу между США и Советским Союзом, выступавшими против гитлеровского фашизма во времена Второй мировой войны. Обе стороны нуждаются  в таких отношениях, которые были тогда у США и СССР. Поэтому были установлены тактические связи с США против ИГИЛ».

Ниже приведена первая часть нашего подробного интервью с Ризой Алутном.

Революционные движения и люди во всем мире, особенно в Европе и Латинской Америке, с растущим интересом смотрят на РПК и Рожаву. Однако после Кобани большинство из них не могут понять, как социалистическая и антиимпериалистическая идентичность курдского движения вяжется с отношениями с международной коалицией, возглавляемой США. Разве это не противоречие с Вашей точки зрения? Или это временная ситуация, которая возникла из-за политической, идеологической и социологической осады и изоляции курдов? Или у Вас есть иное объяснение этому?

Чтобы понять текущую политическую ситуацию, нужно, в первую очередь, знать ее развитие. Это не результат политических отношений, основанных на заранее запланированных стратегических и тактических связях… Они должны быть рассмотрены и поняты как следствие текущей политической ситуации и пути, по которому идут борьба и сопротивление.

К началу нынешнего кризиса на Ближнем Востоке РПК уже имела 40-летнюю историю борьбы. Эта борьба была в основном против империалистическо-капиталистической системы в лице колониальных государств, которые контролировали четыре части Курдистана. В течение сорока лет эти государства поддерживали империалистические и капиталистические колониальные державы и пытались подавить освободительное движение.

Недавний заговор против нашего лидера (Абдуллы Оджалана) является результатом усилий этих держав. Это системный подход к устранению нашего движения. Это подход империализма и капитализма. В начале ближневосточного кризиса их подход заключался в том, чтобы исключить наше движение из текущих событий, затем подавить его и, в конечном итоге, окончательно уничтожить. Этот подход был обусловлен взаимоотношениями и союзничеством империалистических и колониальных держав. Мы можем это видеть, глядя на произошедшее в Сирии. Когда разразился хаос, многие круги  сирийской оппозиции установили отношения с международным империализмом и региональными колонизаторскими силами. Курды были единственной стороной сопротивления, ведущей самостоятельную политику, не имея при этом никаких связей. Никто не оказывал поддержку.

Когда силы, углубившие сирийский кризис, такие как Турция и Саудовская Аравия, нацелились на курдов через своих сателлитов, наш народ начал сопротивление в соответствии с идеями Лидера Апо. Сирийский режим и так называемая сирийская оппозиция пробовали все, что в их силах, чтобы подавить наше сопротивление. Затем курды давали ответ таким организациям, как ИГИЛ, Ан-Нусра, Ахрар-аш-Шам, атаковавшим курдские регионы при поддержке режима Асада. В целом, всё сопротивление началось с этого.

 

Кобани – поворотный пункт

Когда битва и сопротивление только начались, Турция, Иран, Сирия и подобные силы поддерживали салафитские (радикально-исламистские) группы, которые напали на курдов в Сирии. Другие державы, особенно США и Израиль, также поддерживали эти группы. Они разрабатывали проекты и вынуждали эти группы действовать в соответствии с их интересами. Салафитские группировки нападали на курдов при их поддержке до начала сопротивления в Кобани. Кобани стал поворотным моментом. До сопротивления в Кобани не было ни одной региональной или международной силы, которая поддерживала бы освободительное движение курдов в Сирии. Не было силы, которая развивала бы тактические отношения с курдами. Они коллективно сделали все возможное, чтобы устранить курдское движение. Иран действовал вместе с сирийским режимом, чтобы подавить курдское сопротивление. С другой стороны, США и Израиль пытались подавить сопротивление, поддерживая салафитские группировки, по-разному выстраивавшие политику в ​​отношении Турции и Саудовской Аравии. Кобани стал поворотным пунктом в нашей борьбе.

 

Сопротивление Шенгала дало миру глоток воздуха

Силы, желавшие доминировать на Ближнем  Востоке с помощью ИГИЛ, проводили хорошо спланированную и активную политику. Они придерживались той же стратегии, что и Чингисхан или Тамерлан, которая помогла им завоевать весь Ближний Восток в короткий срок: её основы – безграничное насилие и жестокость. Когда ИГИЛ обезглавливала сотни людей перед камерами и представляла это в прессе, это происходило не из-за невежества. Это было частью их стратегии по созданию климата паники и страха, заставляя людей сдаваться. После первых массовых убийств страх от ИГИЛ распространялся быстрее, чем они сами прибывали в города, сдававшиеся без какого-либо сопротивления. Первое сопротивление ИГИЛ было оказано в Шенгале. Партизаны РПК и бойцы из Рожавы, YPG-YPJ,  начали первое и единственное сопротивление против ИГИЛ во время их нападения на езидов. Несмотря на свою огромную военную мощь, США, Россия и страны ЕС просто наблюдали за резней; Партизаны HPG и YJA Star вместе с бойцами YPG-YPJ спасли сотни тысяч езидов, христиан и мусульман от геноцида.

Сопротивление в Шенгале дало миру глоток воздуха и рассеяло панику и страх. Люди вопрошали: «Несмотря на огромную военную мощь, почему  США, ЕС и другие глобальные и региональные державы не реагируют на эти зверства? Они пытаются извлечь выгоду из этого варварства?». Новая же ситуация – заставила мировые и региональные державы начать диалог, и а также – подняла авторитет РПК и её лидера. Это уничтожило ярлык «террористической организации», который налепил на имя нашего движения турецкий колониализм и империализм. После этого никто не смог продолжать взаимодействие с ИГИЛ или другими подобными организациями. Особенно страны, определяющие себя как «демократические государства» были вынуждены искать новых партнёров, чтобы продолжить своё участие в делах региона.

После сопротивления Кобани для глобальных и региональных сил начался новый период

Однако, несмотря на сопротивление в Шенгале и его результаты, региональные державы продолжали свою политику в отношении ИГИЛ и других салафитских организаций. Позднее они перебросили ИГИЛ в Кобани и попытались обеспечить его падение в их руки. Цель заключалась в том, чтобы уничтожить достижения курдов Рожавы, а, самое главное — завоевания свободы на Ближнем Востоке. Это было всеобщим интересом в то время. Вдобавок к Турции и Саудовской Аравии, режим и его неявные международные покровители надеялись извлечь из этого выгоду. ИГИЛ создал тактическую и стратегическую связь с анти-курдским подходом этих сил. Так развивалось наступление на Кобани.

Кобани оказало огромное сопротивление, и это произвело впечатление на людей во всех четырех частях Курдистана. Все курды в Северном, Южном и Восточном Курдистане проявили большое сочувствие Кобани. Длительность сопротивления повышала интерес людей региона и международного общественного мнения. После 100 дней сопротивления Кобани оказался на вершине мировой повестки дня. После произошедшего в Кобани, неудача ИГИЛ вызвала раскол. В этот момент региональные и глобальные державы переосмыслили свои политические и военные позиции и начали новый процесс.

Сопротивление в Шенгале и Кобани оказывает влияние на международное сообщество

Курдское сопротивление в Кобани изменило текущие обстоятельства. Международное сообщество и общественное мнение оказали давление на США и другие международные державы, чтобы те вмешались в ситуацию. Сопротивление в Шенгале, а после этого в Кобани, изменило отношение международного сообщества.

Связь между возглавляемой США коалицией и YPG рассматривается как необходимая и легитимная, как и союз между США и Советским Союзом, выступавшими против гитлеровского фашизма во времена Второй мировой войны. Обе стороны нуждаются  в таких отношениях, которые были тогда у США и СССР. Поэтому были установлены тактические связи с США против ИГИЛ.

Важнее понять, как развивались наши отношения и каковы намерения сторон, нежели делать выводы, исходя только из идеологических позиций сторон. Вообще: в течение сорока лет США сражаются с РПК, а РПК ведет борьбу против империалистической системы в лице колониализма. Но среди хаоса на Ближнем Востоке сложилась новая ситуация, которая касается всей мировой системы. В этой хаотической ситуации можно видеть не только борьбу угнетённых народов и социалистических движений против империализма. Так же идет борьба между самими империалистическими силами или между империалистическими силами и региональными державами и местными реакционерами. Эта борьба создает возможности, при которых все стороны могут вступать в тактические отношения, продвигаясь вперед для достижения своих целей. Поэтому, каждая сторона конфликта пытается извлечь выгоду из любых возможностей и сил других участников конфликта. Множество политических и военных позиций делают это возможным.

Выбор, который США пришлось сделать

В начале кризиса на Ближнем Востоке США оказались на развилке, так как их политические и военные «инвестиции» в Сирии, произведённые посредством Турции и Саудовской Аравии, ни к чему не привели. Первый путь заключался в том, чтобы вообще покинуть Сирию и регион в целом. Сделав так, США отказались бы от своей политики мирового господства. На что, вероятно, США не могли бы пойти. Второй вариант —  вкладывать ещё больше сил в действия Турции и Саудовской Аравии, которые, однако, терпели неудачу. Но это также не принесло бы иных результатов. Третий же вариант состоял в том, чтобы двигаться дальше, развивая отношения с новой силой, которая доказала свои успехи на деле. И США были вынуждены остановиться на нем.

Вместо того, чтобы продолжать вместе с Турцией и Саудовской Аравией и дальше повторять прошлые действия и бороться с нашей освободительной силой, США предпочли стать партнером этого успеха, продемонстрированного сопротивлением, что, очевидно, сулило им больше пользы. Это был изощренный империалистический подход, который должен был позволить присвоить наши достижения. США просчитали это очень хорошо и установили тактические взаимоотношения.

США начали процесс, основанный на поддержке сил сопротивления YPG как часть борьбы международной коалиции против ИГИЛ. Это скорее тактический процесс. Борьба за свободу курдов в Рожаве основана на свободе и равенстве на социалистической основе. Эта борьба – выражение политического пути, который разработан на основе братства и единства народов. С другой стороны, империалисты борются за то, чтобы навязать свою гегемонию на Ближнем Востоке. Эти столь разные стратегические и идеологические позиции вступили в чисто тактические отношения в Кобани на Ближнем Востоке. Дальнейшие события, можно рассматривать как продолжение этих тактических отношений.

Сама по себе — связь очень болезненная. С одной стороны освободительное движение пытается расширить свою территорию и бороться за создание свободного Ближнего Востока путем разработки демократических решений, в то время как другая сторона пытается расширить свою гегемонию на Ближнем Востоке. Это не отношения, поддерживающих друг друга сторон, а сторон, находящихся в постоянном конфликте.

Впервые на Ближнем Востоке.

Можем ли мы сказать, что это очень редкая ситуация, возможно, первая в своем роде? Можно ли сказать, что это тактическое партнёрство, которое возникает на пересечении интересов сил угнетённых народов и гегемонистских империалистических сил?

Возможно, на Ближнем Востоке это первый случай в своем роде. Однако это не что-то доселе неслыханное в мире. Если мы взглянем на историю борьбы за свободу, мы найдем много примеров. В недавней истории есть несколько примеров. Особенно во время Первой и Второй мировой войны и в период советской революции.

СССР и США видели общие точки борьбы с фашизмом во время Второй мировой войны. Теперь, когда мы оцениваем это, как мы можем определить позицию Советского Союза? Будем ли мы говорить, что Советский Союз сотрудничал с империализмом после оценки его отношений с США или Великобританией? Это будет очень поверхностный и догматичный подход.

Есть и несколько примеров из Октябрьской революции. После Октябрьской революции были заключены экономические и политические соглашения с капиталистами и империалистами. Если вы посмотрите на природу этих соглашений, то в них Советский Союз не отрекался от социализма. То, что Ленин развивал отношения с империалистами, не стало отрицанием социализма. То же самое касается соглашений, заключенных во время Второй мировой войны. Здесь можно говорить о необходимости развития тактических и стратегических отношений и соглашений ради Октябрьской революции. Так или иначе, борьба с фашизмом во время Второй мировой войны требовала создания общего антифашистского фронта.

Как долго продлятся эти отношения?

Если мы посмотрим внимательно, то такие отношения ограничены периодом существования проблемы. Это значит, что они не находятся на уровне стратегических отношений. Положения, принятые в ходе Октябрьской революции, подлаживались под текущий момент, и отменялись, когда конъюнктура менялась. Подобное происходило и во время Второй мировой войны.

Альянс, созданный в период Второй мировой войны, имел антифашистскую природу и возник на пересечении интересов: защиты родины для Советского Союза, оказавшегося под серьёзным ударом, и интересов антифашистских сил. Это соглашение оставалось в силе до тех пор, пока сохранялась фашистская угроза. Однако, как только фашизм был побеждён, все стороны вернулись к своим собственным политическим позициям и пошли своей прежней политической и идеологической дорогой.

На Ближнем Востоке подобных примеров не так много. Это первая и в своем роде уникальная ситуация. Конфликт и борьбу в мире можно назвать Третьей мировой войной. Ближний Восток является одной из наиболее пострадавших территорий глобального конфликта. Это означает, что мы можем узреть  события, которые мы никогда раньше не видели в этом регионе. Например, мы можем наблюдать за сложными тактическими и стратегическими отношениями региональных государств, поддерживающих статус кво, международных империалистов и социалистических революционных движений, каждые из которых действуют на укрепление своих позиций. Потому что реальность на территориях очень сложна. И это и есть три основных действующих противоборствующих курса.

Первый — империалистический курс и осуществляющие его государства. Это США, Россия и страны  Европейского Союза. Второй курс — региональные государства. Они представлены такими странами, как Турция, Иран и Саудовская Аравия. Третий курс — социализм, демократия и свобода. Представлен левыми и социалистическими народными движениями, возглавляемыми РПК. Эти три курса конфликтуют друг с другом и внутри себя, особенно первые два. Поэтому эти силы могут постоянно развивать разные отношения и союзы в соответствии с приоритетом своих интересов и конфликтов. Все игроки, противостоя друг другу, открыты для выстраивания взаимоотношений и союзов. Наше определение «Третьей мировой войны» основано на этой реальности. Придерживаясь этого определения Третьей мировой войны, мы увидим различные новые стратегические и тактические отношения. Если такова реальность, многие силы должны развивать тактические отношения, чтобы продвигаться к своим стратегическим целям, хотя это может показаться противоречивым. Это касается всех. Это касается политики и дипломатии. Это то, чего и следовало ожидать. Поэтому делать суждения на основе открытых политических и военных ситуаций – может оказаться слишком мелочной и узкой практикой.

На практике

Правильный подход заключается в следующем: капитализм находится в глубоком и структурном кризисе. Это глобальный кризис, но он очень ярко ощущается на Ближнем Востоке. Конфликт здесь происходит как на военном, так и на политическом уровнях. Поэтому недостаточно одного идеологического и политического подхода. Нужна также организованная и подкреплённая военной силой позиция. Создание такой позиции означает постоянную борьбу со статус-кво, чтобы изменить его и развить новую струткуру. Это практический процесс. Если расчёты окажутся неверны и диалектика прогресса не найдёт своего разумного отражения на практике, то догматический подход может привести к сокрушительному поражению. В таком случае может возникнуть ситуация, когда линия свободы не может быть осуществлена.

В связи с этим нам нужно очень хорошо знать и анализировать ситуацию “в поле”. Мы должны принимать точные решения, когда и как нам выступить против чего-либо. Когда мы чего-либо достигаем или занимаем какое-либо место, мы должны грамотно продумать, как защитить его и как использовать его для установления социализма. Если мы не рассмотрим все это с такой точки зрения, то мы никогда не сможем понять путей своего освобождения или позиций региональных государств и международных империалистов. Если мы смешаем их всех в одну кучу, а сами встанем в стороне со своими теоретическими воззрениями, изображая из себя великих защитников свободы, то мы нанесём невосполнимый вред борьбе и сопротивлению народа.

Перевод: Юрий Виноградов специально для Hevale: революция в Курдистане